Чёрный Рыцарь (ЛП)

Я вижу ее, когда она в беспорядке, когда она притворяется, когда она заставляет себя смеяться и просто быть.

Я вижу ее, даже когда она, блядь, отказывается видеть себя.

Я надеялся, что в тот момент, когда я исчезну отсюда и вообще перестану с ней видеться, все будет кончено, но это намного хуже, чем я изначально думал.

Ни за что на свете я не позволю ей стать невидимой для самой себя. Даже если это будет стоить мне в долгосрочной перспективе.

Ей пришлось, блядь, столкнуть меня с края, и теперь, когда я падаю, я потащу ее за собой.

Я выпрямляюсь и засовываю руку в карман. Когда я говорю, мой голос низкий и смертельно спокойный. Затишье перед смертоносной бурей.

— Какого черта ты делаешь, Кимберли?

Глава 6

Кимберли

— Какого черта ты делаешь, Кимберли?

Голос, доносящийся из-за моей спины, с таким же успехом мог быть бомбой. Иначе с чего бы мне чувствовать, что меня разрывает на куски?

Мои колени дрожат на кафельном полу, а руки безжизненно опускаются по бокам.

Нет, это не он.

Он не может понять меня за один день.

Как бы я себя ни успокаивала, моя нижняя губа дрожит, и я прикусываю нежную плоть, чтобы не поддаться желанию убежать и спрятаться.

Ты справишься, Ким. Ты справишься.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на нетвердые ноги и наслаждаюсь тем, что спускаю воду в туалете. Может, если я останусь здесь надолго, он исчезнет и оставит меня в покое.

Может, все это игра моего воображения из-за нервов.

Однако покалывание в затылке говорит об обратном.

Это все из-за тех авокадо — я должна была отказаться от предложения Эльзы, не должна была есть. Но если бы я отказалась, она начала бы подозревать, и тогда, возможно, пожалела бы, что подружилась со мной.

Я не могу потерять Эльзу. Она одна из немногих ниточек, которые удерживают меня в этом существовании.

Вытирая рот тыльной стороной ладони, я оборачиваюсь, молча молясь, чтобы все это было отвратительным кошмаром.

В тот момент, когда мой взгляд встречается с этим глубоководным, я подтверждаю, что это кошмар.

Настоящий.

Из которого я никогда не смогу вернуться.

— Что ты здесь делаешь? — я говорю тише, чем намереваюсь, но, по крайней мере, мой голос не дрожит, как у жалкой идиотки.

— Вопрос в том, что ты делаешь, Кимберли?

Кимберли.

Кимберли?

Я не слышала, чтобы он называл меня так... ну, никогда. Когда мы были маленькими, он называл меня Грин или Ким, когда злился.