Наследница

Видимо, тетка Кло здесь была за самую смелую.

– Суним Эрик из кареты боится выйти, так и сидит с ночи. Наш дорогой Пимборти думал чудовище спугнуть и дать молодому хозяину проскочить в дом, но не смог… – на последнем слове женщина сморщилась и надумала возрыдать, похоже, заранее оплакивая смерть разнесчастного лакея.

Не успела я выяснить, когда пес появился во дворе, как в холл влетел Пимборти собственной персоной, громыхнул входной дверью и, не дыша, повис на ручке. Девицы бросились к едва живому бегуну, и к потолку взлетели многоголосые причитания.

– Я в порядке, – едва не рыдал он. – Я выжил! Но Филиппу от твари досталось!

Очевидно, он имел в виду повара и его разодранные портки.

– Как она выглядит, эта тварь? – испуганно пролепетала молоденькая горничная в чепце с кружевным воланом.

– Она не похожа ни на одно знакомое мне существо.

– Пимборти, перестаньте пугать нежных ним, – цыкнула я. – Вы питбулей, что ли, никогда не видели?

Но когда я направилась к входной двери, то лакей расставил руки, закрыл собой дверной проем и завопил страшным голосом:

– Не пущу! Не желаю, чтобы смерть хозяйки была на моей совести!

– Пимборти, позвольте ниме Анне спасти нашего смелого кулинара, иначе в доме действительно станет на один труп больше, – справедливо заметил Горский.

Клянусь, когда мы выходили на улицу, лакей шептал нам в спины воззвание к Святым Угодникам за упокой заблудших душ и за легкую солнечную дорогу на святое облако.

– Интересно, куда делся сторож? – задумчиво пробормотала я.

– Его сожрал твой новый кавалер? – иронично хмыкнул Влад.

– Типун тебе на язык. Наверное, с Уилбортом надрался.

Я спустилась по ступенькам на лужайку и оглянулась на женишка, совершенно не горевшего желанием гоняться за псом, с кем у них с первой минуты отношения не сложились. Может, опасался, что питбуль припомнит, как его не пустили в карету, а потом попытались потерять?

– Не идешь?

– Трава мокровата, – отказался Влад.

– Так и скажи, что пса боишься, – с презрением фыркнула я.

– И это тоже.

Он действительно остался стоять на ступеньках, чтобы с безопасного расстояния проследить за спасением несчастного повара. Пес загнал его на тонкую молодую осинку, рискованно согнувшуюся под весом дородного крепыша, висевшего на ней подобно южному орангутангу. Пес сидел внизу и, тяжело дыша, с тоской смотрел на соблазнительно свешенную филейную часть повара.