Наследница

– Мы идем в комплекте! – вцепилась я в рукав оторопевшей Глэдис и процедила сквозь зубы: – Почему бы, суним Горский, вместо плетки вам не взять мою дуэнью? Она неплохо управляется с зонтиком и готовит отличный травяной настой для укрепления здоровья.

– У меня нет проблем со здоровьем, – отозвался тот.

– Что-то мне подсказывает, что они непременно начнутся, если вы вместо Глэдис выберете плетку…

И все-таки он позволил головорезам надеть на меня ошейник. Отменный негодяй!

* * *

Строгий ошейник представлял собой гладкое кольцо с особым магическим кристаллом, испускающим разряд каждый раз, когда кто-нибудь нажимал на парный камень, вживленный в плоский серебристый кругляш.

– Извини, забылся, – без особого сожаления произнес он, когда я сморщилась и растерла шею после особенно ощутимого укола.

– Просто отдай мне эту штуку, – потеряв терпение, протянула я руку. Ладонь оказалась грязная, с темными полосками по линиям судьбы, так что пришлось сжать кулак, чтобы не позориться, ведь у благородных ним априори не бывало грязных рук.

– Ты про это? – с недоумением продемонстрировал Влад медальку и как будто случайно утопил камень. Снова последовал болезненный разряд.

– Я не нуждаюсь в дрессировке!

– Как по мне, так нуждаешься, – отозвался «жених», глядя в окно кареты.

"Я тоже отвернулась. В салоне экипажа повисло напряженное молчание. В тишине похрапывала сморенная дорогой Глэдис.

– Что ты делал у ростовщика? – спросила я.

– Искал Генри. Зигмунд Панфри его единственный родственник.

Мне не понравилось, что такой страшный человек, как ростовщик из района Зеленой мостовой, являлся не случайным, а старым знакомым Влада. Видимо, мое недовольство отразилось на лице.

– Что, нима Вишневская, моя родословная вам не по вкусу? – усмехнулся он.

– В прошлом я знала о твоих знакомствах?

– Да.

Наши глаза встретились. Влад выглядел как никогда далеким.

– Ты знала обо мне все. Валентин нанял частного дознавателя и тебе передали мое досье.

Досье? Отец копался в его прошлом?

Перед глазами вдруг мелькнул образ кожаной толстой папки с вытесненным гербом дома Вишневских, и виски вдруг заломило от острой боли.