Наследница

Уилборта посадят в каземат…"

"– В каземат? – перебила я, и от одной мысли, что старый пьянчуга попадает в крошечную влажную камеру со стенами, покрытыми черной плесенью, у меня усилилась тошнота. – Я тебя умоляю, Кастан, о каком каземате может идти речь, когда мы говорим об Уилборте? О человеке, который объяснял мне, чем виски отличается от коньяка, и тайком от отца забирал из пансионата для благородных девиц?

Судебный заступник поменялся в лице.

– Тебе удалось что-нибудь вспомнить?

– Просто сделай вид, что ты ничего не слышал об Уилборте.

– Как скажешь. – Кастан сжал мои плечи. – Не броди под дождем и возвращайся в карету, мы тут закончим и придем.

Уже на выходе я оглянулась. Нас со Стоммой разделила решетка с толстыми прутьями.

– Я передумала, не спасай Генри. Он должен отправиться на рудники. Не позволяй ему выйти невиновным из дверей Мирового суда.

Мы оба понимали, что я просила Кастана рискнуть реноме, ведь с тех пор, как мы вместе пили за упокой заблудшей души висельника, судебный заступник Стомма не проиграл ни одного дела.

– Хорошо, – не раздумывая ни мгновения, согласился он. – Я сделаю, как ты хочешь.

Не обращая внимания на дождь, я добрела до кареты, забралась внутрь и обнаружила, что Собака все-таки стянула кожаной намордник. Салон не пятнали следы грязных псиных лап, зато он был усеянным ошметками кожанных сидений, сгрызенных питбулем до деревянного основания.

* * *

В особняке ничего не изменилось, и ужин проходил в атмосфере всеобщей неприязни.

Почему он хотел убить меня? В этом не было никакого смысла.

Вдруг Влад осторожно сжал мой локоть, стараясь привлечь внимание.

– А? – вздрогнула я.

– Поешь, – тихо произнес и кивнул на нетронутую тарелку.

– Ладно. – Я положила в рот кусок еды, тщательно разжевала, даже не понимая, что именно ем, но все равно подавилась, и кусок встал поперек горла.