Наследница

Гравюра, напечатанная на листовке, изображала накрученную мелкими кудельками дамочку с узенькими лекторскими очочками на носу, так что я недалеко ушла от истины.

– Вот видишь, Кастан! Она из мести захотела подпортить мне реноме. – Я потыкала пальцем в портрет.

– Признаться, и я решил, что тебя оклеветали, ведь представить, чтобы Анна Вишневская попала на подпольные собачьи бои довольно сложно. Поэтому с самого утра мой помощник повез к Мировому судье иск на Жульену… простите, ниму Жустину Дубровскую. И с чем, ты думаешь, он вернулся обратно?"

"Я изогнула брови, выказывая живейший интерес.

– Откуда у тебя мой ридикюль?

– А где ты его потеряла? – передразнил Кастан. – Кстати, деньги украли, а серьги оставили. Они оказались такие нарядные, что их приняли за подделку. Но и это еще не все.

Из папочки была выужена очередная бумажка.

– Сегодня хозяин этой собаки…

– Пса, – вставила я.

– Этого монстра, – одарив меня выразительным взглядом, поправился Кастан, – написал жалобу в стражий предел на то, что некая авантюристка, выглядевшая, как благородная нима, украла его бойцового питбуля, который, цитируя, «является верным и надежным другом семьи».

– Каков мошенник! Пес просто не выдержал жестокого обращения и сбежал от него! – вскрикнула я, видимо, излишне экспрессивно, потому как на лицах мужчин появилось, прямо сказать, скептическое выражение, пришлось поубавить пыл и тихо спросить: – Кстати, в заявлении не говорилось, какая у него кличка, а то звать пса Собакой как-то… неприлично.

– Неприлично Анне Вишневской воровать чужих собак, – с металлом в голосе отозвался Кастан. – Ходить в закрытые клубы и сидеть в камерах допросов! И только заяви, что я напоминаю тебе дуэнью!

– Ладно, просто скажи, сколько ты заплатил за него, чтобы от меня отстали, – сдалась я.

– Поверь мне, эта тварь обошлась тебе, как целая псарня чистокровных болонок! Тебе теперь дешевле его кормить и таскать с собой ради охраны, чем сдать на живодерню, иначе не окупится.

– Вот видишь, ты же все решил, дорогой мой друг. Ридикюль нашел, в суд подал, пса выкупил… – протянула я, понимая, что он никогда в жизни не простит мне распевного тона. – В нашем городе золотые монеты решают большую часть проблем. Как хорошо, что я богата.

Некоторое время Кастан в задумчивости разглядывал меня, а потом повернулся к Владу:

– Знаешь, Горский, ты был прав.