Наследница

Что за глупые мысли посетили твою голову?! Как у тебя могли возникнуть сомнения, после того, как я признался в своей любви? Я тебя никому не отдам!"

"Страстная клятва Слава, произнесённая с уверенным решительным видом, не могла не восхитить, но страх продолжал сжимать сердце тисками, потому что молодой граф де Конт не знал всего. Да, на контских равнинах он проронил что-то о том, что видел мой сон, но мучения с Росом не были просто сном, аналог которого человек не может контролировать, переживая ужас или счастье, которое выдаёт спящему его подсознание!

Мои сны необычны! Я могу в них выбирать, думать, размышлять и предполагать… а теперь ещё и использовать магию… я сделала ошибку — доверилась плохому человеку, лелея свою гордыню и обиду.

— Слав… я хочу тебе признаться в том, что изменила… и это не простой поцелуй с другой женщиной, в котором обвиняла тебя… по сравнению с моим предательством, твой спор с Фредериком — детский лепет…

— Эля, — молодой мужчина, нахмурился, словно не желал ничего слушать, и положил свои тёплые ладони на мои плечи, дрожащие до такой степени, что низ плаща ходил ходуном.

«Ой, как ты ошибаешься…» — тревожно посмотрев на него, уныло улыбнулась.

Меня одолевали сомнения, но я не изменила своему плану и, крепко зажмурившись, выдохнула:

— Я расскажу.

— Хорошо, — Святослав вздохнул ещё тяжелее, чем я, поворачиваясь к небольшому диванчику, стоявшему неподалёку от широкой кровати, застеленной белоснежным шёлком, жестом приглашая меня присесть.

Сняв накидку, присела на краешек дивана, чувствуя, волнение.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — Воспользовался паузой Святослав, проявляя врождённую учтивость.

— Если тебе не трудно… воды.

Когда в моей руке оказался стакан с родниковой водой, мгновенно осушила его до дна, отдав пустую ёмкость парню, улыбнувшемуся моему смущению, вспыхнувшему сразу же, как только наши пальцы соприкоснулись.

— Эля, если тебе тяжело…

— Нет. Я… — глубокий вздох и выдох, — всё началось в тот день, когда мне исполнилось пятнадцать… — не опуская взгляда, начала свой рассказ, который плавно потёк, стоило только заговорить, облегчая совесть и душу.