Наследница

Волколак изменил направление и прыгнул нам на встречу. Железные лепестки шестопера ударили со всего маху в левое плечо монстра. Но это не остановило тварь. Слишком массивен он был. Волколак выбил меня из седла. Сгруппировавшись, я упал на землю и тут же вскочил на ноги. Палица отлетела в сторону. Не успеваю. Но я, все-таки, повредил ему плечо, он двигался скособочено. Выхватил из ножен боевой нож. Побежал на оборотня. Волколак прыгнул, атакуя. Я упал на спину и ударил снизу вверх ножом, распарывая ему брюхо. Раздался визг и вой.

На меня плеснуло кровью. В нос ударил смрад кишок. С распоротым животом и волочащимися кишками, волколак продолжал оставаться серьезным противником. Я знал, что они вообще живучие. Но не предполагал на сколько. Он сумел достать меня своими острыми как лезвие когтями. Треснул распарываемый камзол, рубашка. Грудь пронзила боль. Но она была притуплена, яростью боя. Заржал Зверь, набегая на волколака. Нанес удар копытом и ухватил его зубами за голову, рванув ее и практически оторвав. Все, волколак мертв. Зверь яростно продолжал топтать своими мощными копытами тело оборотня, превращая его в кровавую кашу. Посмотрел на детей.

— С вами все в порядке?

— Да, милорд. — Ответил мальчишка. Он прижимал к себе свою сестру. Они были очень похожи. Улыбнулся девчушке. Миленькая. Вырастит, будет красавицей, почему-то мелькнула мысль. Посмотрел себе на грудь. Тысяча демонов. Кровь хлестала из меня, как из зарезанного борова. Скинул камзол, разорвал его на куски, стал обвязывать себя.

Дети помогли мне. Видел, как повязки намокают.

— Вам далеко? — спросил детей.

— Тут рядом наша деревня.

— Поехали, я вас отвезу, заодно может, чем перевязать меня найдется.

Посадил девочку впереди себя, пацана позади. Поехали. Вскоре показались крестьянские дома. Нас увидели. Детей сразу же сняли и увели. Мне помогли слезть. Привели в ближайший дом. Довольно зажиточно живут крестьяне! Сняли с меня остатки камзола. Промыли рану. Прибежал местный портной с иглой и нитками.

— Милорд, нужно зашить.

— Шей.

— Может вина?

— Нет. Шей.

Портной, обмочив нитки в вине, стал зашивать. Рядом стояла женщина, как я понял — мать спасенных мною детей, и прикладывала мне к груди чистые тряпицы, пытаясь остановить кровь. В голове уже шумело. Боли от стежек портного не чувствовал. Ее заглушала боль от ран. Наконец, портной закончил. Мне обмыли грудь и плотно перебинтовали.

— Ваша Светлость, может вас на телеге в город отвезти? Как Вы на коне поедите?

— Я справлюсь.