Прорыв

И ещё мне не понравилось, как тот засуетился, когда я нейтрально насчёт дочек его ответил – а есть ли дочки? Командир диверсионной группы об этом мне не говорил, а спрашивал я по-серьёзному, вряд ли бы умолчал. В общем, одни подозрения.

Пока было всё так же тихо, лишь мотор урчал негромко, кляп водителю в рот уже сунули и связали, сейчас Бабочкин, подсвечивая, изучал кабину, что там есть, а Лосев с моей подстраховкой, откинув тент, забрался в кузов и что-то там ворочал. Кстати, документы водилы мне уже передали, тут и проездной лист был.

Помимо него бумажник, а в нём фото счастливой семьи. Значит, дочки у него действительно есть, будем иметь в виду. Кроме этого, разная мелочёвка, тот курил, и «наган» с горстью патронов к нему. Не успел я до конца изучить документы встречающего, как откинулся тент, и Лосев немного странным гласом позвал меня:

– Командир, подойди.

– Присмотри за этим живчиком. И да, посмотри голенища сапог, тот вполне может прятать там финку, опытный, – велел я Бабочкину, и пока тот, подойдя к связному, обыскивал его, уже куда тщательнее, я подошёл к заднему борту.

Лосев, подсветив кузов, высветил лежавшее тело в форме сержанта милиции.

– Я уже посмотрел, ножом ударили, прямо в сердце. Там рядом ремень с кобурой и подсумками, и карабин, видимо его оружие. Кобура пуста, «наган», похоже, был.

– Понятно.

С силой потерев лицо, отчего-то на меня снова и снова накатывало сонное состояние, и выброс адреналина во время прыжка не сильно его прогнал, я подошёл к левому борту, где лежал связной.

Бабочкин продемонстрировал находки. Шило без ручки нашёл за воротником, лезвие от безопасной бритвы в рукаве и нож с двусторонней заточкой в голенище сапога, вытерт хорошо, но и так ясно, что убили сержанта именно им. Совсем молоденький на вид был, и двадцати не исполнилось. Лосев подтвердил, документы у того в кармане были, девятнадцать лет, участковый.

Ухватившись за воротник, я поднял связного и, выдернув кляп, спокойно сказал, слегка запугивая:

– Умрёшь ты не быстро, не волнуйся, потом мы заедем к твоей семье, поверь, они до суда не доживут.

За что сержанта убил?

Тот криво усмехнулся, Бабочкин подсветил его лицо, и я впервые по-настоящему рассмотрел его. Обычное лицо ничем не примечательного человека, посмотришь, и не вспомнишь. Неприметный шоферюга. Тот же, ухмыляясь, едко ответил:

– Да я этого гадёныша за дело прирезал. Думаешь, он тут шпионов ловил? Как же.