Наследник павшего дома. Том II

А в конце: «Все жили долго и счастливо, и умерли в один день под ударом вихревой бомбы». Нет, последнего пункта обычно вроде не бывает.

— Тут нет ничего смешного. Я тоже иногда такое читал, — улыбнулся я. Правда больше как Михаэль, хотя и Эйгон почитывал до инцидента с взрывом. — Особенно хорошо, если в финале, а лучше перед финальным актом, всё перекручивается. Союзники отделяются или вовсе становятся врагами, а зло оказывается не таким уж злым. Внезапно видение мира изменяется, события принимают непредсказуемый оборот.

А в эпилог закинуть немного драмы со слегка приоткрытым финалом.

— Нет! — девушка аж вскрикнула, привлекая внимание других, и сразу смущённо опустила голову. — Герой должен прийти, к чему шёл, и получить заслуженную награду. Жить счастливо. Потому что…"

"— Потому что всегда ассоциируешь себя с персонажем, с тем самым героем, побеждающим всех, — улыбнулся я, и Хайди смущённо кивнула. Думаю, она на эти темы ни с кем лично не говорила. — Да, именно потому важно, чтобы герой нравился тебе и не творил что-то, слишком расходящееся с моральным компасом читателя.

Именно по этой причине если он должен кому-то накостылять, то предварительно антагониста очерняют. Самое простое — показать, как он издевается над другими людьми. Но не обязательно делать персонажа злодеем под конец, просто показать, что правда не так проста, как существование злобного повелителя тьмы, которого надо убить и всё станет хорошо.

— Может быть… но драму зачем добавлять в конец?

— Нет ничего вечного и ничего абсолютного.

Любое «жили они долго и счастливо» закончится. Читал как-то одну историю, — я припомнил кое-что из прочитанного Эйгоном. — Там эпилог называется: «До конца вечности».

— Даже не знаю, что и думать…

Мы ещё немного поговорили о книгах, девушка разговорилась. Я кое-что вспомнил.

— Знаешь, мне даже интересно стало…

Я включил ту самую мелодию, что всегда казалась мне «древней», именно она, хотя более слабые нотки присутствовали и в других. Отдал ей наушник. Хайди послушала до конца, потягивая напиток.

— Слышишь в ней что-то?

— М… она очень… одинокая, — нашла она слово, даже в лице чуть изменилась.

— Мне она кажется древней. Как думаешь, почему?

— Мхм… а! — она, кажется, серьёзно ушла с тему, только рада была соскочить со своих проблем. Включила что-то у себя и сама дала мне наушник. — Вот!

Я взял и стал слушать. Более простая инструменталка, меньше сложных эффектов, так что стиль нравился меньше. Зато ощущение усилилось.