Наследник для Владыки Драконов 2

Гномы – действительно потрясающие артефакторы, они умеют создавать “умные” артефакты – чем те старше, тем больше различных способностей приобретают, магия в них развивается и преобразуется. Я никогда не считал гномов “вторичными”, наоборот, они важное звено в экономической цепочке Азмавера. Сейчас, благодаря этому артефакту, у нас будет неопровержимое доказательство. Идем.

– Куда?"

"– На поле битвы… я должен быть там, но прежде всего я должен был найти тебя, – вздохнул Диаронд и обнял меня, тяжело вздохнув. – Ты стала моим воздухом.

Он поцеловал. Нежно, ласково. Так, как никогда прежде. Я почувствовала кратковременную боль в шее, но не отстранилась. Когда Диаронд прервал поцелуй, спросила:

– Четвертый раз… татуировка изменилась в четвёртый раз?

– И в последний, – тихо произнес Диаронд и прижался лбом к моему. – Теперь мы пара… навечно.

– Значит, никакого выбора? – с улыбкой спросила я.

– А тебе он нужен?

Я отрицательно мотнула головой. Мы оба понимали, что у нас нет выбора. Точнее, мы его уже сделали, когда не смогли противиться взаимному притяжению друг к другу. Или я его сделала раньше, когда мне приснилась удивительная ночь-сон и я не захотела просыпаться, ведь объятия Владыки были слишком желанными и страстными?

– Идем, – тихо произнес Диаронд и открыл портал.

Но вышли мы не на поле битвы, как я думала, а в комнату с задернутыми шторами.

– О, надо же… Владыка с любовницей, – хмыкнул посол и перевел на меня взгляд. – А ты казалась мне такой чистой, Марика…

– Багрем, не мы начали эту войну, – оборвал его император, но от меня не отступил, продолжая приобнимать. – Если согласишься выслушать меня, то сможешь вернуться в Арон вестником мира.

Аз Торан нахмурился, а Диаронд попросил у меня Сердце дракона и включил демону запись. После этого Владыка начал рассказывать о том, чего я прежде не знала: о предательстве генерала Трило и о том, с кем он связывался в Ароне – с одним из визирей, чье имя мне ни о чем не говорило, но его узнал Багрем. Посол сохранил беспристрастное выражение лица, хотя к концу рассказа уже с трудом сдерживал ругательства.

– Йорговы дети, – рыкнул он.