Развод. Бумерангом по самые я...

Он ведет меня в кабинет главного врача. Кажется, тот, кто звонил мне, просил зайти на личный разговор. Что ж, пускай.

За столом сидит мужчина с лицом бульдога, щеки висят вниз под глазами гигантские мешки. Такому врачу и самому бы здоровье проверить.

Он смотрит на меня с неодобрением, так, будто я лично заставила Лену сделать то, что она сделала.

- Резникова пока остается у нас, но долго я ее держать не смогу, - начинает он, отчеканивая слова. – Для начала нужно получить оставшиеся анализы.

Я молча киваю. Мне все равно. Пусть хоть на Луну ее отправит. Влад, просматривая бумаги и медицинские заключения по Лене, вдруг берет небольшую пластиковую баночку из-под лекарств. Пустую.

- Она это приняла? - он медленно, по слогам читает название.

Врач снимает очки и устало трет переносицу.

- Ну, от поноса в наше время не умирают. Не в моей клинике так точно. Хотя обезвожена ваша Лена сильно. Будем капать дня два, иначе никак.

В воздухе повисает недоуменная тишина.

- От какого поноса? - слышу я свой собственный голос. Мозг отказывается складывать слова в предложение, смысл их от меня ускользает.

Врач смотрит на меня с плохо скрываемым раздражением.

- Обычного. Точнее, необычного. - Он тяжело вздыхает, будто объясняет урок глупым детям. - Вроде все взрослые люди, но творите какую-то дичь. Неужели вы не знаете, что нельзя хранить одни лекарства в упаковках от других? Хорошо, что у вас вместо статинов в этой баночке оказалось слабительное. А если бы наоборот?

Хорошо, что я сижу. Плохо, что не лежу. Сейчас бы прилечь, в таком состоянии я соображаю быстрее.

- Я... ничего не понимаю, - это все, что я могу выдавить из себя. – Какие слабительные? Откуда у Лены вообще статины? У нас никто, слава Богу, с сердцем ни у кого проблем нет.

- Зато с жопой имеются…

Вдруг Влад издает странный, сдавленный звук. Я смотрю на него. Его плечи трясутся, в беззвучном смехе, на лице выражение придурковато-блаженное.

- Кариш, ну ты чего! - хрипит Яшин.