Развод. Бумерангом по самые я...

И снова гляделки друг с дружкой. Кажется, девочки не только не хотят брать меня в свою игру, но и не удосужились посвятить меня в ее правила!

Этот их немой разговор, который я раньше понимал, сейчас бесит. И Поля, моя Поля, поворачивается. В глазах – не восторг. Вопрос. Простой, как лопата по лбу:

- А мы разве не поедем домой?

Кажется слово «дом» скоро станет одним из моих нелюбимых. Или займет почетную бронзу в тройке, пропустив вперед «налоговую» и «развод». Что-то теплое и приятное теперь звучит остро и подобно ножу больно колет в бок.

- Нет, лисята, – выдыхаю я, стараясь добавить в голос усталость. Все лучше, чем раздражение. - Домой не поедем. Меня там, как вы понимаете, не очень ждут. Специально говорю так - подчеркнуто нейтрально. Без имен. Пусть сами догадаются, кто стал источником всех наших неприятностей.

Поля, моя надежная Поля, не сдается. Смотрит прямо:

- А ты пробовал поговорить с мамой, для начала?

Звучит смешно. С мамой. Для начала. Как будто я – провинившийся пацан. Гнев, знакомый, горячий, подкатывает к горлу и кишки крутит так, что я морщусь.

- С этой ведьмой? – вырывается резче, чем хотел. Вижу, как Яна вздрагивает. Черт. Надо брать себя в руки. Надо вести себя разумно и благопристойно, а не как решала из девяностых. Владлен, ты с девочками, отвыкай от своих словечек и снова становись добрым пушистым папой, которого они так любят.

Откашливаюсь. Сглаживаю голос, делаю его мягче и спокойнее.

- Я постоянно говорю с Кариной, Поленька. Но это... как стучаться в глухую стену.

Да, знают. Упертая, принципиальная стерва, которой важно быть правой. Всегда.

Кажется, Полина принимает мои аргументы, а вот Яна, моя тихоня и лапочка, улыбается той самой странно блаженной улыбкой и выдает:

- Мама отойдет и простит нас с тобой.

Вот блин! Девки там, в своих Европах, обкурились чего? Или пересмотрели голливудских фильмов и крутят у себя в головах нежно розовые картинки про любовь в сердечках.

Сами придумали и сами поверили, что мама вздохнет, обнимет всех, и жизнь потечет дальше, как прежде.

- Запомните, девочки, – говорю я твердо, глядя им обеим в глаза. Чтобы раз и навсегда вбить эту мысль в их головы. - Мама не должна нас прощать. Потому что не за что. - Абсолютная правда. Я не виноват. Я вообще здесь жертва, на которой все пытаются отыграться.