Развод. Бумерангом по самые я...

Даже за испорченное тобой же имущество расплатиться не можешь.

Саша хмурится. В глазах появляется злая обида.

- Да я знаете что? Я могу сейчас позвонить и у меня на карте будет любая сумма.

- Ага, - уже зеваю я, - только не твоя, а отчима, или кто он тебе. Короче, скука.

Рита демонстративно закрывает папки с бумагами. Мы обе обсуждаем грядущую планерку, стараясь не смотреть на Сашу. Первое время он и правда нас не отвлекает, но потом, поняв, насколько нам на него плевать, начинает нервничать.

- Я может и сам бы хотел работать, да мне не разрешили!

- Да и правильно сделали, Саш, - мягко, как с дурачком, лопочет Рита, - ты же еще маленький.

- Я не маленький, мне шестнадцать! В моем возрасте Моцарт уже по всей Европе концерты давал, понимаете! А я тут прозябаю! В школе вашей дурацкой!

- И поэтому ты решил разобрать мою школу по кирпичику?

- Тут скучно!

- Понимаю. Собаки, когда им делать нечего, яйца себе лижут. А ты решил скуки ради, сломать то, что сам не строил. И что даже не можешь компенсировать, потому что у тебя нет на это денег.

- В смысле нет причины? Да я вам дал их с сотню!

Сорок три, если быть точной. Я считала.

- Саш, ты занимаешь чужое время.

- Карина Васильевна, - Латиенко резко плюхается на колени, - родненькая, ну отчислите меня, наконец! Ну, мне же тут совсем не нравится, я обратно хочу! Мне ни ваша гимназия, ни ваша Москва не упали вообще! Я хочу в свой двор, в свою школу, где меня все знают, и я тоже знаю всех!

Ну, понятно.

- Саш, ну хватит, - устало тру виски руками. – Если так надо, то отчислю. Человеком больше, человеком меньше. Вчера вон, физика проводили. А такой педагог был, не представляю, как я без него…

- Калоша он, а не педагог. – Пренебрежительно шипит Саша, поднявшись с колен. - Голова резиной набита. Я и то в физике больше понимал, чем ваш Михаил Эдуардович.

Снова переглядываюсь с Ритой. Радоваться пока рано, но кажется это оно, нащупали.