Наследник для шейха (СИ)

Он сейчас действительно напоминает какого-то варвара из сказок, рассматривает меня молча, скользит медовыми глазами по моему лицу.

— Ты плакала…

Выговаривает совершенно спокойно. Мне кажется, это даже не вопрос. Шейх просто озвучивает данность.

— Я…

Хочу ответить что-то, но голос хрипит, а Аяз накрывает мои губы пальцами, всматривается в лицо.

— Ты плакала.

Проговаривает с нажимом, и я понимаю, что шейху врать нельзя. Он же предупреждал, судя по всему, этот мужчина чувствует ложь и… вопрос времени, когда он меня раскроет, ведь я не смогу… просто не смогу, смотря ему в глаза, изображать другую…

У меня сердце разрывается, больно на него смотреть, больно ощущать ласку его руки и в глаза смотреть — такие манящие, блестящие, медовые…

— Почему? Кто тебя обидел, Джамиля?"

"Вопрос шейха таит в себе опасность.

Я чувствую это в интонациях. Так странно. Я ведь практически не знаю этого мужчину… своего первого мужчину… который сделал меня женщиной, но… сердцем чувствую его и понимаю, что за обманчивым спокойствием шейха скрывается резкий нрав…

— Я хочу услышать имя.

Кто?!

Его глаза прищуриваются, большой палец продолжает ласкать мою скулу, словно вытирая следы… и до меня доходит, что, возможно, у меня косметика вся смазалась и потекла, но… я своим видом явно не отпугиваю шейха.

Наоборот, в его глазах вновь вспыхивает голод, подушечки пальцев скользят по моей щеке и убирают в сторону волосы, слегка играют с прядями, пропуская их сквозь пальцы.

Страшно становится ему лгать.

С каждой секундой все больше. Так как Аяз — проницательный мужчина, и еще… что-то в моей душе звенит надрывно, болюче, я не хочу ему лгать! Не хочу!

Эти чувства… Они ломают меня изнутри, корежат, и я смотрю в лицо шейха, а боль лишь усиливается, потому что он не мой, он чужой! Я не имею на этого мужчину никаких прав, но жгучие чувства поднимают голову в моей груди.

— Я не люблю повторять свои вопросы, — давит интонациями, неожиданно хватка в волосах становится чуть тяжелее, и шейх тянет меня на себя.

Заставляет приподняться в кровати и практически упасть в его сильные руки.

Между нами вновь нет расстояния. Опускаю свои дрожащие руки на его могучую грудную клетку и чувствую, как сильно бьется сердце.

Нельзя ему лгать, нельзя! — кричит внутренний голос, и я понимаю, что не могу сказать правду, но… в какой-то мере могу попытаться открыть свое сердце.

— Джамиля…

Выдыхает с предупреждением. И голос у него становится тихим.