Наследник для шейха (СИ)

Муж с утра пьет именно его в то время как жена ждет…

Обращаю свой взгляд на стол, где лежат яства всевозможных вкусов, здесь мед, орехи, курага… восточные сладости, которые очень люблю…

Вернее, не только я люблю, но и настоящая жена шейха… которую я… заменяю…

Опасная мысль, будто нож, полосует мое сердце, и я замираю, когда Аяз прищуривается и окидывает меня внимательным взглядом.

Что-то будто зажигается на дне его медовых глаз — порочное, темное, алчное, его веки сужаются, когда взгляд останавливается на моей шее.

— Почему ты пренебрегла моим подарком и не надела подаренные мной украшения, жена?

На мгновение застываю. Вопрос шейха таит в себе опасность. И взгляд пронизывающий. Интуитивно прикрываю голую шею рукой, будто пытаюсь защитить себя…

Аяз отслеживает этот жест, и я отвечаю максимально честно.

— Кожа слишком чувствительная после вчерашнего…

Прикусываю губу и опускаю глаза, смотрю в пустую тарелку в ожидании реакции шейха.

— Тебя осмотрит врач. Сегодня же.

Сердце ударяется о ребра.

Еще одна традиция. Значит, доволен. Чувствую, что после ночи у меня безумно сухо во рту, поэтому тянусь к прохладному терпкому напитку и делаю глоток.

Приятный аромат мяты и цитруса, легкая горчинка и медовая сладость…

Прикрываю веки от наслаждения и улыбаюсь, а стоит отставить пустую чашку, как на себе пронизывающий взгляд мужчины чувствую.

Замираю. Кажется, опять что-то не так сделала. Спустя секунду шейх вновь приказывает:

— Подойди ко мне.

Я бросаю взгляд на широкий диван, на котором восседает будто на троне Аяз, и поднимаюсь со своего места, делаю несколько шагов и замираю рядом с шейхом; он поднимает на меня свои медовые глаза, рассматривает, пока я стою рядом в нерешительности, затем резко вскидывает руку и тянет на себя. Теряю равновесие и валюсь прямо на шейха, который ловит меня в объятия и сажает на свои колени.

Застываю, будто бабочка, пойманная в силки, в то время как Аяз отбрасывает мантилью и проводит пальцами по моим волосам, которые отдают золотом на солнце…

Я в его руках едва дышу, а шейх вновь будто принюхивается ко мне, проводит носом по моей шее, оставляя приятные мурашки на коже."

"Ловит мое лицо за подбородок и разворачивает к себе, заставляет заглянуть в глаза, в которых золотистые прожилки.

— Тебе больно, Джамиля? — спрашивает спокойно.