Наследник для бандита

На мгновение мы встречаемся глазами и болезненно пьём эмоции друг друга. В ее — растерянность, слёзы, мольба…

Нет! Нет! Как вообще им теперь верить? Если два месяца, каждый день и ночь только ложь!

— Ты не свободен! — Рявкаю Алексею и веду Марью в дом.

Дверь за нашими спинами закрывается. Я разжимаю руки. Маша падает на неё спиной, закрывая ладонями лицо.

— Я хочу знать все! — Нависаю над ней. — И убери, блять, руки. Хочу видеть, как ты научилась мне врать.

— Ты просто не рад? — Прижимает пальцы к губам, неверяще качая головой.

— Это вообще не имеет сейчас никакого значения!"

"Припечатываю кулаками с двух сторон над ее головой. Всхлипнув, захлопывает глаза. Меня скручивает. Я ненавижу ее за то, что меня пробивает на чувства. За то, что я ненавижу сейчас себя. И за то, что, сука, размечтался о «чистом» и «вечном»…

— А что имеет? — Отзывается эхом.

— В больницу как ездила?

Закусывает губу и отводит глаза в бок. Да ну нахер!

— Одногруппник, блять? — Меня накрывает, и я повышаю голос.

Кивает.

— А в кабинете? — Спрашиваю, уже зная примерный ответ. Совпадений не бывает. — Правду!

— Билеты к маме…

— Дрянь… — Сплёвываю.

Маша, рыдая, пытается говорить. А я не воспринимаю. «Тормози. Уходи…» — уговариваю себя. Дальше — только жесть. Остынь.

Я отодвигаю ее от двери, ощущая, как наш мир рушится.

Дверь ложится на косяк с грохотом. Я, как в самые жестокие моменты своей жизни, отключаю все чувства, оставаясь роботом. Это социопатичная черта всегда спасает, чтобы на утро не захотелось «выйти» из этого мира.

— Куда? — Стискивает руль Алексей.

— В офис… — растекаюсь по заднему сиденью.

Я чувствую, что парень поглядывает на меня через зеркало заднего вида и не одобряет, подозревая в вероятной грязи. Меня должно это волновать? Нет! Быть человеком — это слишком больно. Мне хочется ударить ее чем-то в ответ. Не менее чувствительно. Достаю телефон.

— Слушаю… — Валера отзывается через три гудка.

— Мне нужен надежный человек в ЗАГСе…

Глава 27. Без выбора

Марья.

«… Ты даже представить себе не можешь, — пальцы стучат по экранной клавиатуре, а буквы перед глазами расплываются, — какого это. Гладить, выбирать имя, слышать стук сердца маленького человека… а потом закрыть глаза… Открыть. И ощутить в себе только пустоту. Чёрную дыру. От горла, которое не хочет пропускать воздух, потому что он телу больше не нужен, и до колен, потому что выше просто страшно поднять ночнушку и посмотреть на себя в зеркало.