Наследник для бандита

Напряжение между нами трещит, как канистра, наполненная бензином. Одна неожиданная искра — и полыхнёт. Спалит все к чертям. Меня самого ещё до сих пор потряхивает от того, что продавил девочку. Это было жестоко, но иначе у нас никак не выйдет. Женщина не должна думать, что может влиять на мужские решения, иначе… Правильно, это уже решает она, и выходит всякое говно из этих решений.

Маше нужно принять меня полностью, без прикрас. Скрыть образ жизни не получится, будет, зараза, вылезать каждый раз неожиданно и из всех щелей.

Поэтому сейчас я принципиально достаю ноутбук и загружаю рабочую почту, хотя больше всего мне хочется притянуть Марью к себе. Успокоить, приласкать, поиграться с ее смущением. Кидаю на неё косой взгляд. Просто невероятная девочка. И мне достаточно просто увидеть, как натягивается блузка на ее груди, чтобы кровь отлила от головы и ударила в пах. Помешательство.

Ужин в ресторане проходит под бесячий, вежливо-формальный диалог и стук столовых приборов о посуду.

— Вина? — я пытаюсь применить к девушке самый простой ход, чтобы расслабить, но она отрицательно качает головой.

— Сок, пожалуйста, — снова утыкается носом в свою тарелку.

Ситуация начинает меня припекать, и я уже даже был бы рад, чтобы Марья в очередной раз вспылила. Но она непробиваема.

— Ты не ответила на мой вопрос, — говорю предупреждающим тоном и внимательно слежу за реакцией девушки.

— Какой? — ее ресницы невинно трепещут, — Про вино я ответила.

— Я о моем предложении, Мария…

— Что-то не припомню, чтобы мне что-то предлагали, — она хмурит брови и ведёт плечами.

— Я предложил тебе выйти за меня замуж, — понижая голос, рычу, и чувствую, как меня снова начинает топить в бесиве.

Что ж за женщина!

— А! — она иронично склоняет голову на бок, — Ты сказал, что я могу считать… А я не могу.

— Почему?

— Потому что не хочу, — она пожимает плечами.

— Хорошо! — меня взрывает, — Тогда чего ты хочешь?

— Кричать, но ты мне запретил.

— Хорошо… — я сдаюсь, — Скажи словами, что хочешь крикнуть.

— Ооо, — ее губы трогает едкая улыбка, — Правда можно?

Я киваю.

— Это — пожалуйста, — набирает в лёгкие побольше воздуха, — Ты — хам и зарвавшийся эгоист. Сексист, мизантроп и тиран.