Наследник 3

Поговорю с тамошним старостой, узнаю, как там живут. Если беда действительно велика, придется подумать, как облегчить их положение. Но одно ясно: грабеж не выход.

На улице в деревне никого не было видно, видать, попрятались, заметив нас.

Остановившись на единственной улочке, я прошелся по домам взглядом и негромко приказал:

— Всех на улицу сгоните!

— Вы слышали князя, а ну исполнять, — гаркнул дядя Олег.

Народ тут же покинул седла и разбежался по домам, а Третьяк, увидав эту картину, упал на колени, опустив лицо в снег, начал подвывать.

Не знаю, что у него там в голове, но наверняка подумал, что привел сюда на погибель.

Спустя минут двадцать всех жителей деревни выгнали из домов, их было чуть больше двух десятков. Мужики и женщины, дети, все были худые и обессиленные, да и кутались кто во что горазд.

— Кто вы? Чего надо? — раздался вопрос среди голосящей толпы.

— А ну молчать, — прикрикнул на них один из моих сторожей.

— Вот, княже, все тут, — оглядывая толпу, заметил дядя Олег.

— Понятно, дома и подворья обыщите да посмотрите, есть ли снедь и не соврал ли этот, — и я указал на Третьяка рукой.

— Княже, тут вокруг деревни бы пробежаться еще по тропинкам, тайник с награбленным или снедью могли и за деревней устроить, — заметил Прокоп.

Я же ничего не ответил, махнул рукой, и народ вновь ломанулся в подворья, обыскивать их.

А жители деревни, окруженные пятью моими сторожами, продолжали завывать, и в нашу, и в сторону Третьяка летели проклятья.

— В дом их какой сгоните, — махнул я рукой. Сжалившись над людьми, на улице было весьма прохладно, и вполне они могли заболеть и слечь.

Пару минут, и их согнали в ближайший дом.

Купец же сидел на своей телеге ни жив не мертв, лишь пучил глаза, глядя на происходящее.

Не прошло и часа, как мои люди начали возвращаться, вперед вышел Прокоп и начал отчитываться.

— Обыскали мы все, Андрей Володимирович, снеди и запасов действительно немного.

— Значит, не соврал Третьяк. И Разбоем не промышляли, иначе было бы там всякое, — заключил я. — Давай этих сюда, — и деревенских вновь выгнали на улицу, они со страхом посматривали на меня.

— Пошли вы на разбой и лиходейство из-за голода.