Наследник 3

Желание что-либо делать пропало, и я просто шатался по городу, а после и по крепостной стене прошелся, осматривая округу. Там я и увидел огромную процессию, выезжающую из леса: не меньше семнадцати саней, причем большая часть была груженая, а на остальных, укутавшись, кто-то ехал.

— Шибко разошлись, — присвистнул я и поспешил в палаты переодеться. Надо же гостей встречать в лучших одеждах, а то начнут между собой шептаться, мол, князь их не уважает или беден совсем.

Я немного припоздал, и возле ворот уже все стояли.

Дед обнимался с дядькой Поздеем, подьячий Савка тоже стоял неподалеку, о чем-то посмеиваясь с Елисеем. В стороне с каменными лицами стояли Волынские — их было семеро, и двое из них мне знакомы. Да и толпа встречающих была немалая: почти весь город, включая Илью, Ждана и холопок с хлебом-солью. За ними притулилась Марфа с Афинькой.

— Дядюшка, иди обнимусь. — В первую очередь я подошел к Поздею и крепко с ним обнялся, а после уже обратил внимание на Волынских.

Я вроде бы их и простил, но чувства, которые они вызывали у меня, были противоречивы.

— Здравствуйте, родичи, — улыбнулся я им, уперев руки в боки.

— Здравствуй, князь! Здравствуй, родич! — раздалось в ответ от Волынских.

Я покосился вопросительно на Ивана Ивановича, который в прошлый приезд выступал в роли старшего, и он, тут же поняв, начал представлять родственничков.

Старшим и по возрасту, и по статусу был Матвей Григорьевич Волынский — двоюродный племянник моего прадеда. Ему было за пятьдесят: худой, поджарый, с умным взглядом.

Он уже успел побывать на воеводстве в самом Пскове. С ним было два сына: Иван Матвеевич Большой, которого я уже знал, и Иван Матвеевич Меньшой — отрок лет пятнадцати, который стеснялся, но с любопытством посматривал на меня.

После шли братья уже Ивана Ивановича — Степан Иванович и Семен Иванович, очень похожие между собой, хоть и различавшиеся возрастом. Иван был самым старшим, потом шел Степан, а Семен — самый младший. Был еще один родич — Петр Федорович, до тридцати лет он не дотягивал и был в самом расцвете сил.

Когда с расшаркиваниями было покончено, я махнул рукой в сторону холопок, которые тут же подскочили и протянули дорогим гостям хлеб да соль.

— По добру ли доехали, родичи? — поинтересовался я, но, не дав ответить, продолжил: — Чего это я? С дороги устали, поди, отдохнуть вам надобно, а расспросы и разговоры уж потом. Илья, покажи моим родичам палаты да позаботься о них.

— Княже, благодарствую, — взял слово Матвей Григорьевич.