Наследник

Немного поела сама (настроение такое было, что и кусок в горло не лез) и долго молилась, успокаиваясь, в Благовещенском соборе. Вернулась назад вовремя, как раз чтобы увидеть довольную улыбку уходящего из покоев царевича господина Аренда Клаузенда: тяга царственного ученика к знаниям голландского фармацевта весьма и весьма воодушевляла (как, впрочем, и новенькие серебряные талеры, которые он получал за свои дополнительные труды). Перехватила у подошедшей челядинки поднос со скромной вечерей, дождалась ключника, нехотя отщипнула и отпила сама… Чем ближе была ночь, тем медленнее тянулось для нее время.

Или, может, наоборот, тем сильнее становилось ее нетерпение? Появился и через четверть часа громогласной молитвы ушел крестовый дьяк, коего замерший перед образами царевич едва ли услышал. Шушукались в передней две челядинки, пришедшие забирать в полотняную казну[44] сегодняшние одеяния Дмитрия, тихо ходила по опочивальне она сама, готовя комнату и ложе к его скорому приходу.

— У-ух!

Появился, уставший, чуть осунувшийся и с едва заметными тенями под глазами.

Сладко зевнул, потянулся, еще раз коротко зевнул и встал перед ней. Тихо затрещали в умелых руках серебряные пуговки, опал на ковер серо-синей кучкой материи кафтанчик, легли рядом сапожки, повис, покачиваясь на опущенной вниз руке, золотой крест…

— А ну-ка поживее, бездельницы!..

Стоящий в одной нательной рубашке наследник раздраженно тряхнул гривой волос, молчаливо подгоняя замешкавшихся было за сбором одежды девушек. Благожелательным взглядом встретил еще одну, явившуюся, чтобы налить в рукомойник горячей воды.

И с едва заметной смешинкой в глазах проследил, как его личная служанка энергично освободила спальню от всех трех челядинок. Тут же без всякого смущения скинул с себя тонкий шелк, перетерпел быстрое обтирание тела смоченным в рукомойнике рушником и с отчетливым возгласом облегчения упал на расстеленное ложе.

— Уф!!!

Словно сам собой появившийся в руке Авдотьи гребешок легкой птицей заскользил по своевольным черным прядям засыпающего прямо на глазах мальчика, а на душе стало легко-легко.

Как же она любила минуты такой вот безмятежной тишины…

Глава 5

— Ногу вперед!.. И локоток на пядь повыше. Вот так.

Сшсих-ссию, сшсих!

— Три шага на меня!

Ссиюу-сшсих-сших-сшдонн!

Изогнутый булатный клинок «детской» сабли наследника, обиженно прозвенев, отлетел в сторону. А боярин Канышев, скупым движением отмахнувшийся от его последнего удара, тут же нанес свой, примерно в треть настоящей скорости.