Наследник

Еще медленнее закрыл глаза, и доселе спокойное средоточие тут же пробудилось, засияв жемчужными переливами света в такт ударам сердца. Чуть сжалось, затем резко расширилось, ощетинившись иголками разрядов, отдающихся по всему телу, заструилось ласковым теплом по… Каналам, линиям, сосудам, а быть может, и тем самым пресловутым чакрам?.. Он по сию пору затруднялся описать словами все то, что чувствовал и ощущал. Да и так ли это важно? За год новой жизни он продвинулся дальше (или глубже), чем за добрый десяток лет старой.

Служка, закончивший свои хозяйственные дела и уже собирающийся уходить, поглядел на замершего перед святыми ликами царевича и почтительно перекрестился. А Дмитрий… Легким усилием воли изменив ритм пульсации средоточия, он стал давить волей, заставляя его пылать, — и почти сразу проявился тусклый рисунок. Чем больше ярилось средоточие, тем сильнее наливались светом энергетические линии тела, отчетливее проявлялось разветвленное древо нервной системы и обретали четкость очертания сосудов, сплетаясь воедино в невероятно красивый, и вместе с тем сложный и запутанный, Узор.

«Еще на полчаса меня точно хватит».

С каждым ударом сердца, с каждым ровным вздохом, с каждым мгновением он все глубже и глубже погружался в удивительный, затягивающий неукротимым водоворотом новый мир…

Неторопливо доев свой утренний кусок пирога с вязигой и запив его сочный рыбный вкус горячим взваром иван-чая, верховая челядинка Авдотья привычно глянула на небольшое окошко, еще недавно плотно прикрытое обитой войлоком ставней.

Тук-тук!

К двери ее личной горенки кто-то негромко приложился костяшками пальцев, и почти одновременно с этим она бросила последний взгляд на окошко: еще недавно темная, слюда на знакомом до последнего изгиба и заусенца переплете из свинцовых полосок посерела и налилась полупрозрачным светом, знаменуя скорый восход солнышка.