Наследник

Взъерошив растрепавшиеся от быстрого бега волосы на его голове, Дмитрий счастливо улыбнулся и подтвердил:

— Да. Я вернулся!

Проследив, как с поставца убрали последние крошки прошедшего полдника и хорошенько протерли гладкую столешницу, Авдотья легким кивком отпустила теремных челядинок. Проводила их до самого порога царевичевых покоев и с немым вопросом уставилась на двух знакомых постельничих сторожей, один из которых бережно держал берестяной короб с непонятными маленькими бутылочками, а второй прижимал к груди сразу полдюжины разных по размерам свертков.

— Доброго здоровьичка. Это вот. — Один из стражников выразительно тряхнул своими свертками. — От Иванца сына Федорова, головы Печатного двора, государю-наследнику Димитрию Ивановичу.

Говорить, где сам книгопечатник, они не стали — и без того было понятно, что тот рылом не вышел ходить по переходам Теремного дворца. Не всякие князья того удостаиваются! Отойдя прочь из дверного проема, стройная челядинка показала лавку, на которую бравые воины тут же сложили свою ношу, подождала, пока они закроют дверь с внешней стороны, и начала проводить аккуратную ревизию.

Проще всего оказалось разобраться с содержимым короба: довольно изящные бутылочки содержали чернила, и если верить небрежным надписям на лоскутках материи, повязанных на узких горлышках, были они нескольких цветов. Алая как кровь киноварь, ярко-зеленые и темно-малахитовые, синие и неприятно бурые, угольно-черные и слабо-лазоревые. В самой же маленькой емкости плескались очень дорогие чернила, дающие насыщенно-медовый цвет, — выдернув тщательно притертую пробку, она осторожно втянула в себя воздух.

— Фу!.."

"Потеряв интерес к коробу, любопытная «хозяйка» покоев стала разбираться со свертками, довольно быстро выяснив, что четыре длинных являются большими (поди, на каждый целиком шкура теляти и пошла!..) кусками пергамента — два нежно-бежевого цвета, один серо-белый и еще один белый с синеватым отливом.

В остальных свертках оказались три большие книги с девственно-чистыми страницами, кипа бумажных листов, непонятно зачем склеенных в одну большую «простыню», и целая связка отличных гусиных перьев. Чудные дела! Вернув все как было и секунду-другую постояв на месте, Авдотья дошла до двери, разделяющей крестовую и комнату для занятий, осторожно положив ладонь на изукрашенное резьбой дерево створки.