Наследник

А для пущей верности даже отвернулась от блюда с любимым лакомством, тут же наткнувшись взглядом на покрытый рушником кувшин.

— Еще сбитню, Димитрий Иванович? Он для румянца дюже пользительный, ты же, не прими в укор, что-то бледненький нынче.

— Благодарствую, мне довольно. Позволь откланяться, Анастасия Дмитриевна, батюшка указал мне непременно вернуться до полудня.

И этому решению хозяйка не стала возражать, лишь попросив принять на память небольшой гостинчик — в благодарность и на добрую память. Поднялась, ненадолго вышла… А обратно вернулась с мужем, несущим в руках небольшой, но явно увесистый ларец.

— Спаси тебя Бог, Димитрий Иванович! Век будем помнить твою доброту.

«О как?..»

Семейство поддержало это заявление своими поклонами, причем еще ниже, чем у главы семьи. Разогнувшись позже матери, но раньше братьев и сестры, необычайно торжественный Иван сделал два шага вперед и открыл крышку ларца.

— Вот, значитца.

Свет, проникающий в светлицу через два оконца, заиграл на полированной стали и лакированном дереве, гравировке и резьбе… двух массивных пистолей, чей брутальный калибр разил наповал одним только своим видом.

«Миллиметров десять-двенадцать — уж больно свободно палец проходит. М-да, ручная артиллерия! А фитиля-то нет, значит, кремневые или?.. Хм… нет, все же колесцовые».

Приняв подарок в собственные руки, наследник понял, как сильно он ошибался: шары на концах рукоятей были не из кости, а из вполне качественной бронзы. А значит, он держал в руках не ручные пистоли с колесцовым замком, а две вполне ухватистые булавы, способные, в случае нужды, по разику каждая выстрелить.

«Ну правильно, пока перезарядишь, раз десять проткнут или голову отрубят. А что, практично».

— И вот, седельные!

Увидев вторую пару пистолей, Дмитрий едва не выронил из рук первую: вот это были монстры! В полметра (а то и больше!) длиной каждый, и калибры у них были не «детские», десять, а вполне взрослые — двадцать (примерно) миллиметров.