Наследник

Опять же по сравнению с тем, что их обычно ждет в качестве наказания за разбойные подвиги, любые медицинские опыты покажутся верхом гуманности: никакого тебе закапывания по шею в землю, с последующим медленным удушением от сдавливания груди; вдумчивого четвертования на плахе; нещадного битья кнутом, когда всего за десяток ударов спина превращается в лохмотья кожи и мяса с просвечивающей сквозь них костью; ну или там сажания на заботливо смазанный жиром кол…

— Чашу спасения приму и имя Господне призову!

Плавно пропев-проговорив положенные слова, митрополит Московский и всея Руси взял новобрачных под руки и трижды провел вокруг аналоя[78], а хор дружно поддержал своего владыку негромким исполнением тропарей[79].

Затем Макарий остановился напротив великого князя и двумя руками аккуратно приподнял его венец.

— Возвеличься, жених, как Авраам, и будь благословен, как Исаак, и умножься как Иаков, шествуя в мире и исполняя в правде заповеди Божии!

Первый венец вернулся на место, а иерарх церкви потянулся за вторым.

— И ты, невеста, возвеличься, как Сарра, и возвеселись, как Ревекка, и умножься, как Рахиль, веселясь о своем муже, храня пределы закона, ибо так благоволил Бог.

Удивительно точно поймав момент, все тот же диакон на удивление тихо предложил:

— Господу помолимся!..

Хор тут же подхватил это начинание, удивительно мощно и торжественно провозгласив:

— Господи, помилуй!!!

Момент, когда венцы все же сняли, наследник самым позорным образом пропустил, завершая свои манипуляции с энергетикой сестры.

Зато, выполнив программу-минимум в то краткое время, пока владыко Макарий читал отпуст, Дмитрий самым внимательным образом разглядел новую семейную пару. Отец, весь в предвкушении пира и последующей за ним первой брачной ночи, выглядел весьма довольным и даже радостным. Счастливая невеста такого энтузиазма на окружающих не излучала, но и особо убитой, пожалуй, тоже не выглядела, — зато в мягких еще чертах молодой черкешенки все явственнее проступало что-то вроде: «Вы все — грязь под моими ногами!» Это выражение ненадолго пропало, когда все присутствующие подходили поздравить новобрачных, и один раз сменилось легким смущением при виде двух старших братьев: Салтанкула, еще три года назад поступившего на службу к ее мужу и тогда же крещенного в Михаила с одновременным получением титула князя Черкасского. И Булгерука-мурзы, одного из сыновей верховного валии Малой Кабарды.

— Димитрий Иоаннович!..