Наследие аристократки

Любой нормальный вор не стал бы одеваться в джинсы, сандалии и водружать на голову поношенную соломенную панаму.

– Scusi, – с виноватым видом ответила она. – Che casa bellissima. – И Валери указала на дом, говоря, какой он красивый.

– È una proprietà privata. – Мужчина напомнил ей, что поместье – частная собственность.

Тогда Валери решилась рассказать все как есть, хотя мужчина мог посчитать ее навязчивой или нелепой.

– Mia mamma era in questa casa molti anni fa. – Знание языка позволило ей сказать только то, что в этом доме много лет назад жила ее мама.

– Davvero? Это правда? – с нескрываемым любопытством спросил он и перешел на английский. Валери обрадовалась, что теперь сможет ему все объяснить. – Я синьор Сальваторе, владелец поместья.

– А я Валери Лоутон. Несколько месяцев назад сюда приезжал мой сын, Филипп.

Новость его поразила."

"– Он не говорить, что графиня – его бабушка, – с изумлением проговорил мужчина.

– Филипп тогда не знал об этом.

– Поразительно. Значит, вы дочь графиня. Ее фотографии в доме. – И он махнул в сторону поместья, не отрывая взгляда от Валери, которая его ужасно заинтриговала.

– Мне очень жаль, что я зашла сюда вот так, без приглашения, – извинилась Валери. – Я приехала в Неаполь, чтобы повидать дом, в котором столько лет жила моя мать. Знаю, это звучит глупо. Она умерла, но мне важно было увидеть это место.

Валери не стала объяснять, что никогда не видела Маргериту и только совсем недавно узнала, что она – ее мать. Синьор Сальваторе вряд ли понял бы ее запутанную историю, поскольку не очень хорошо знал английский.

– Хотите идти внутрь? – вежливо предложил он, и Валери сразу кивнула. В общем-то, она и прилетела в Неаполь только ради того, чтобы попасть в дом, где ее мама прожила тридцать лет.

Саверио устроил для нее настоящую экскурсию – более обстоятельную, чем для Филиппа. Он показал спальню графа и графини, которую сейчас занимал сам, их личную гостиную с прекрасной библиотекой старинных книг и небольшой кабинет Умберто.