Наследие

Пятясь, Петро отошел от нас метров на двадцать, лишь потом решив повернуться спиной.

— Мал, нельзя убивать парламентера, это недостойно воина, — пожурил сына, медленно возвращаясь к своему войску."

"— Он схватился за меч, — в голосе сына сожаление отсутствовало.

— Можно было его обезоружить, это его унизило бы в глазах его воинов, смотревших с городских стен. Никогда не убивай врага на переговорах. Ещё раз ослушаешься меня — пожалеешь.

Разговор был окончен: остаток пути прошли молча. Оставалось надеяться, что командующие воинами в городе примут правильное решение и откроют ворота, иначе не избежать больших потерь среди моих людей.

Высокие стены Макселя делали штурм крайне затруднительным даже несмотря на наличие у нас огнестрельного оружия. Передо мной лежал город основанный мной, пока еще враждебный, но нет задач неподвластных Титану — я возьму свое в любом случае.

Глава 14. Максель наш

Когда Синод позвал его на переговоры, Петро мысленно простился с жизнью.

Зная необузданный нрав сына Патриарха, он был готов к тому, что эта миссия добром не закончится. Петро впервые видел того, кого так ненавидели «христоверы»: вначале его считали Сыном Бога, а совсем недавно объявили еретиком и предали анафеме. Ни на Сына Бога, ни на еретика мужчина, стоявший с небрежной улыбкой на губах, не был похож. Сына Бога Петро видел в храме — над его головой светился нимб, а сами ангелы летали возле него. Макс Са, стоявший перед глазами Петро, был мужчиной лет тридцати, высокий, худощавый и загорелый, но всё равно светлее всех в Макселе. От него несло спокойной уверенностью и Силой, — именно Силой — ее присутствие ощущалось кожей. Второй мужчина, был явно моложе — он напоминал льва, готовящегося прыгнуть на свою жертву.

Когда Макс Са заговорил про условия, Петро обреченно вздохнул: он не был фанатиком, но даже его эти условия покоробили. Синод, как и предвидел Петро, мгновенно вспыхнул, хватаясь за рукоять своего меча.

То, что случилось дальше, было предсказуемо, но Петро просто ошалел от скорости, с какой напарник Макса Са расправился с Синодом. Он не успел моргнуть, как хрипящий сын Патриарха повалился набок. Петро возблагодарил Господа, что удержал свои руки на месте — серые глаза напарника Макс Са пронизывали его насквозь, ожидая от него действий.

— Как тебя зовут, кто ты? — голос Макс Са был ровный, словно он разговаривал о добытых животных.