Наследие

— Сейчас начнем, — Балт подождал ещё секунд двадцать, после чего дал команду отдать якорь, разворачивая «Зерг» правым бортом к стене.

Становиться на якорь было рискованно, но Нарм уверил его, что при движущемся корабле попадать в нужное место пушкарям будет трудно. Дождавшись, когда натянется канат якоря и судно застынет, Балт тихо скомандовал:

— Пора!

Вспышки выстрелов осветили темные воды Роны, а оглушительный грохот заложил уши. Нарм и его пушкари успели сделать по три залпа, прежде чем со стены в ответ рявкнула первая пушка.

Прошло около пяти минут, когда со стены стали отвечать пять пушек. С небольшим отставанием от выстрелов «Зерга» сбоку стреляли пушки «Крула», на который пришлось первое вражеское попадание. Но и выстрелы в стену достигли своей цели — часть стены обвалилась ровно над воротами, увлекая вниз две пушки врага. Когда окончательно рассвело, немногочисленная охрана порта была мертва, один вражеский корабль горел, а второй уводила вниз по течению трофейная команда матросов с «Бури». Запас ядер и пороха на «Зерге» и «Круле» закончился: получив два попадания и потеряв убитым одного и ранеными — троих, Балт принял решение уходить.

Поставленная Максом Са задача была выполнена.

— Уходим в море! — громко объявил Терс с подсказки Балта: все-таки право принимать решение — это прерогатива правителя.

Глава 13. Титан

— Это просто потеря сознания, он скоро очнется, стой, говорю же тебе, лучше его не беспокоить!

— Уйди с дороги, или пройду через тебя, — ответил на попытку первого голоса второй, горячий, и очень мне знакомый.

— Мал, ты мне как сын, не говори глупые слова, дай ему самому очнуться, — первый голос был до боли знаком, я чуть не вскрикнул, узнав его, — голос Тиландера.

«Мал, Тиландер, ты бредишь, Макс, — ожил мой внутренний голос, — они умерли больше сотни лет назад». Возразить было нечем — я знал, что никто не живет полтора века. Тем не менее предпринял слабую попытку опровергнуть аргументы своего Эго:

«Но я видел Санчо, видел отчетливо, слышал его голос».

""Галлюцинации, тебя ударили по голове, вот и мерещится всякий бред. Может, ты идиотом станешь, будет смешно: император Русов — идиот"", — внутренний голос измывался над моим сознанием.

— В последний раз говорю: отойди, — я узнал голос Мала: как чаще всего бывало, в его интонации сквозила плохо сдерживаемая ярость.

— А я отвечаю тебе — дай ему очнуться: Макс может не вынести такого удара, для него мы все давно мертвы, — американец отвечал спокойно и твердо.