Наследие

Черный спецназ Бера оправдывал все возложенные на него надежды, зачастую позволяя выигрывать малой кровью. Идея была горячо поддержана моим вторым приемным сыном, и даже начали первичную работу по отбору кандидатов. Если у Дойчей волей случая окажется специальная литература по штурмовым отрядам вермахта, в ней могло быть много полезной информации. Это все-таки именно немцы во Второй Мировой стали выделять специальные подразделения, тренируя их в качестве диверсантов.

Оставшиеся два дня в Мехике прошли рутинно — Шрам, совмещая должность командира и градоначальника, старался максимально нас развлечь.

Но нам требовался только отдых. Илса отправил с небольшим отрядом в Штатенгартен, чтобы предупредить о моем приезде. В этом небольшом городке планировал провести пару дней — вкус пива Штатенгартена до сих пор вызывал обильное слюнотечение. В этот город прибыли в полдень третьего дня, как покинули Мехик.

Штеф вместе с конным отрядом встретил нас в часе езды от города — спешившись, градоначальник и его воины почтительно склонили головы.

Здесь же находился и Илс, служа переводчиком между нами. Если бы не необходимость прочитать имеющуюся литературу у Дойчей, Нату я мог не брать с собой — для неё это было тяжелое путешествие. В этот поход я не взял с собой Терса и Гурана, предпочитая обойтись друзьями и двумя десятками лучших всадников.

— Макс Са, Штатенгартен рад тебя видеть, — от Штефа несло какой-то французской галантностью.

""Видимо, предки были лягушатниками"", — вынес я вердикт немцу, рассыпавшемуся в комплиментах Нате.

Моя жена, порозовев от внимания, бегло щебетала на немецком, периодически смеясь над словами Штефа.

— Смотри не переигрывай, ты все-таки жена императора, императрица, — напомнил девушке, недовольный ее чрезмерной активностью.

Эти современные девушки, а тем более из будущего, не понимают, что в каменном веке их улыбки могут быть восприняты неверно.

Штеф приложил все усилия, чтобы принять нас достойно: у ворот города стояли девушки в кофточках и длинных сарафанах с цветочным венками на головах.

При нашем приближении девушки затянули песню, слов которой я не понимал. Одна из девушек, весьма приятной внешности, преподнесла мне медный кубок с пивом и ломоть обжаренного до хруста хлеба. Пиво оказалось почти ледяным, давая живительную прохладу, а прожаренный хлеб — невероятно вкусным. «Умеют удивить эти немцы», — осушив, вернул кубок девушке. В какой-то момент мне показалось, что в ее бездонных глазах промелькнула обида.