Наследие

— Твоя империя будет расширяться, будут новые поселения — ты просто окажешься не в состоянии принять всех этих градоначальников. И они будут предоставлены сами себе, решая свои личные вопросы. И потом: ты отплываешь в длительные экспедиции. К кому же старостам или градоначальникам идти? Ждать твоего возвращения через сто пятьдесят лет? — звонко расхохоталась Ната.

— Хорошо. Допустим, у меня будет человек, решающий вопросы поселений. Зачем тогда проклятые выборы, если он сам может назначать руководителей городов и деревень.

"— А по какому принципу он будет их назначать? Профессионализм, родственные отношения, по материальной выгоде? Об этом ты подумал? — о таком я не размышлял, о чем честно признался.

— Дай людям возможность самим выбирать себе хозяина, а за собой оставь право утвердить этот выбор или отказать.

— Право вето… Может быть, ты и права, — пробормотал, понимая, что в рассуждениях Наты есть рациональное зерно.

— И именно такую схему можно использовать везде: ты назначаешь круг ответственных лиц, наделяешь их определенными полномочиями, но окончательное решение оставляешь за собой.

— Я тебя недооценивал. Оказывается, и женщины могут мыслить логически, — смеясь, увернулся от острых кулачков Наты. — Раз ты всё так хорошо понимаешь, что посоветуешь насчет рядовых «христоверов»? Даже по самым скромным прикидкам их не меньше пяти тысяч, а то и больше.

— Просто не обращать внимания, пусть верят в любую чушь — главное, не вноси их веру в разряд запрета, — не задумываясь ответила Ната.

— Почему? — я примерно и сам так думал, но хотел услышать объективное мнение.

— Если их подвергать гонениям, то в той среде будет расти неприятие, и рано или поздно появится лидер, способный поднять восстание. А если к их верованиям отнестись терпимо — через пару лет позабудут о своих казненных лидерах.

— Ната, есть ещё один вопрос, — я выждал паузу, — ты долго будешь сидеть у меня на шее и оставаться нахлебником?

— Ма-а-акс? — Глаза девушки округлились. Не выдержав, рассмеялся:

— Я предлагаю тебе работу — до нашего отлета у меня функционировал университет, были открыты две школы: одна — в Макселе и одна — в Берлине. Я хочу, чтобы ты занялась системой образования, живописи, музыки, поощряла развитие талантов. Не перебивай меня, дай досказать.