Герцогиня в изгнании

Отмечая всё это краем сознания я, задыхаясь, ползла под прикрытием можжевельника, оставляющего на открытой коже глубокие царапины. Но мне было плевать. Сейчас важно выжить.

Горло сжимало от осознания, что пока я здесь мешу грязь моих слуг истребляют, при том, с обидной лёгкостью, прекрасно зная их слабости. В одночасье меня превратили в жалкую беглянку, которая позорно спасает свою шкуру и как же, бездна их поглоти, было обидно! Пока глаза жгли злые непролитые слёзы, в висках стучало: «Как? Как они это провернули? Я же всё предусмотрела!»

Позади всё тише раздавались крики.

Одна связь особенно больно резанула мою ауру — моё грустное умертвие, так любившее кладбище, больше не вернётся в Хильдем.

Во рту появился вкус крови. Закушенная губа не выдержала и лопнула, наполняя мой рот противным металлическим привкусом. Однако боли я не чувствовала, потому что разъярённо твердила про себя: «Отомщу. Всем кто приложил руку в этой резне. Найду их по ауре, на которой всегда остается след от встречи с некротической маной.

Овраг закончился резко, являя передо мной усыпанное мелким камнем русло истончившейся реки. Идеальная дорожка для побега петляла, утопая в кустарниках, чем я планировала воспользоваться. Так мой след затеряется, выигрывая для меня ещё больше времени, а дальше первый же хищник станет моим новым скакуном, который домчит меня в, надеюсь, укреплённое поместье.

Мой побег почти удался — звуки боя отдалялись, а нежить служила неплохим ориентиром противников, и потому было легко определить, в какую сторону следует двигаться, чтобы не встретиться с врагом. Но тут, прямо перед цепочкой из валунов, что-то неожиданно схватило меня за ногу.

— Сюда! Некромантка здесь! — Заверещал… леший, оплетая мою щиколотку корнями ближайшего дерева.