Герцогиня в изгнании

Поддавшись порыву, я решила немного припугнуть убийцу и, наклонившись к нему ближе, очень серьёзно спросила:

— А что если моя армия растёт именно для него? Вдруг я на стороне Альберта?

— Тогда моя интуиция меня подвела, — вздохнул мужчина, который выглядел слишком спокойным для пленника некроманта, — и стоило выполнить заказ, пока был шанс, а не тратить время на разговоры.

Никакой насмешки в низком голосе, но при этом слишком неосторожные слова.

— Странный ты, — озвучила свои мысли, снова садясь удобнее.

— Уж кто бы говорил, — смеётся наёмник, показывая ровный ряд белых зубов.

Такое замечание заставило напрячься, но немного поразмыслив, я осторожно сказала:

— Прежняя Этерия уже давно бы умерла. И нет, не потому что она слабая или глупая, просто ей не повезло подарить своё сердце не тому мужчине.

— Вот о том я и говорю. Как ни посмотри, ты не похожа на девушку с разбитым сердцем, — очередное попадание в цель и слишком пристальный взгляд карих глаз, от которых казалось невозможно скрыться.

Наверное, будь этот мужчина свободен, у меня бы не хватило выдержки оставаться такой спокойной. Он будто хищная птица, которая не становится менее опасной находясь в клетке. А ведь я сейчас действительно полностью контролирую ситуацию. Ну не глупые ли мысли лезут в мою голову? Видимо сказывается недавнее очищение.

Чтобы отделаться от странных мыслей я продолжила поднятую тему:

— Просто моё сердце надёжно спрятано за крепкой бронёй из тьмы и это подарило мне душевный покой.

— И это самая большая нестыковка, — заметил убийца. — Разве ты не маг с искрой жизни?

Немного подумав, как всегда решила остановиться на полуправде, чтобы потом не запутаться:

— Была им, но спасибо проклятью: оно сделало меня гораздо лучше.

— Так что же дальше, Этерия Шаттери, заключим сделку или ты упустишь свой шанс и превратишь меня в безмозглую нежить? — откровенная попытка манипуляции провалилась, и я обиженно сказала:

— Не оскорбляй моих слуг — они поумнее некоторых.

— А вот этого секрета я не открою, — конечно, не купился мой пленник. — Не могу же я лишиться всех своих козырей.