Наша личная война

– Санкцию на привлечение наших вы спрашивать не станете, правильно я понял?

– Правильно, не стану. Больно жирно будет даже для нас. Но зачем санкцию, Евгений? Это же твой родной отряд, ты там второй человек после командира, а нам надо всего лишь шесть человечков на сутки! Лежать они будут за пределами дальности действительного огня из автомата, на них ни одна муха не сядет…

– Да понятно, вопросов нет… Но вы понимаете, что без санкции руководства… это большой риск и по сути авантюра…

– Евгений, ты зачем мне такие умные слова говоришь? – насторожился Иванов.

– Я хорошо знаю наших, сам такой. Дадут-то они дадут, но это будет нам дорогого стоить.

– Ну, напугал… Мы сейчас, за сутки до операции, можем ещё где-нибудь раздобыть три снайперские пары?

– Нет, не можем.

– Тогда и разговоры ни к чему. Соглашайся на любые условия…

Снайперов им дали. В придачу, по личной просьбе Петрушина, выдали два составных семиметровых шеста из дюрали и два малых комплекта альпинистского снаряжения.

– А если найдём там у них пару «лимонов» баксов?

– Значит, один – наш.

– А если всё взорвётся и совсем ничего не будет?

– Тогда половина ничего – наша.

Пришлось с ходу соглашаться. Куда тут денешься…

Ночью омоновцы шили из простыней маскхалаты – своих у них было всего два на отделение, обматывали бинтами оружие и нечеловеческими усилиями привели в рабочее состояние два НСПУ (стрелковый прибор ночного видения), которые пылились до сего момента в кладовке.

По выдвижению определились следующим образом.

Дозор со снайперскими парами убывает на Васином «бардаке» сразу после обеда (в 14.

– Ха! – заметил по этому поводу Вася Крюков. – Праздный вид. Ха!

Так вот, праздно едут по дороге между Толстой-Юртом и Червлёной, где-то посерёдке, не доезжая до моста пятьсот метров (за поворотом – наш блокпост, они нас заметить не должны), сворачивают налево и ломятся по кустам ещё полтора километра к месту сбора. Места там безлюдные, минировать вроде не должны.