Наша личная война

Не видишь, в каком он состоянии?

– А ведь он прав, – Аюб выдернул свою руку и вдруг, вскинув автомат, пустил в Махмуда очередь.

– О Аллах… – я вскрикнула – не ожидала такого. – Ты…

Махмуд распростёрся на земле и продолжал смотреть на своего убийцу. Взор его медленно угасал, на аллее появилась ещё одна лужа крови.

– Ты совсем с ума сошёл? – Я была в шоке, даже не знала, как теперь с ним говорить – он казался совершенно неуправляемым. – Теперь тебя убьют как минимум пять раз!

– Пусть тогда убьют сто раз. – Аюб выхватил из кармана зажигалку, высек огонь и бросил её в лужу бензина, которая образовалась от ручейков, натёкших из домов.

И, схватив меня за руку, потащил к калитке. Покидая двор, я краем глаз отметила, что по бензиновым дорожкам к домам быстро бегут синие огоньки.

Через несколько секунд мы уже мчались вниз по улице, к выходу из села. Я, обернувшись, смотрела в заднее стекло. Над усадьбой Бекмурзаевых поднимались столбы пламени. Наши соплеменники остались в своих домах, будучи накрепко заперты, им не выломать решёток на окнах… И пусть это была семья предателя, но… Всё же это были люди.

* * *Мы ехали в Первомайскую. Когда мы удалились от Челушей на безопасное расстояние, Аюб связался с Саладином и коротко доложил о результате акции. Вернее, он сказал, что удалось установить, где сейчас Дед, но для этого пришлось уничтожить всю семью. Каким образом – не сказал. Саладин пожелал немедленно встретиться и сказал, чтобы мы отправлялись в Первомайскую.

Я всю дорогу молчала – никак не могла выйти из шокового состояния. Нет, я понимаю, что с предателями надо бороться. Но тот способ, к которому прибегнул Аюб, это, извините… Лучше бы он их всех расстрелял."

"– Да не переживай так, звезда моя, – сказал Аюб, заметив, в каком я состоянии. – Ваха и Умар не скажут, что это были мы. А больше нас никто не видел. Кто-то приехал, набедокурил… Поди знай, кто такие!

Вот он о чём! Он думает, что я только из-за этого переживаю? Сейчас я вообще жалела, что когда-то связалась с этим маньяком.

– Ты подставил и Ваху, и Умара, – устало пробормотала я. – Теперь, чтобы узнать, кто к ним заезжал, их будут пытать. И, возможно, поступят с семьями точно так же, как ты поступил с Бекмурзаевыми.

– Да брось ты! – весело отмахнулся Аюб.