Наша личная война

Хотелось заткнуть уши и немедленно удирать отсюда куда глаза глядят. Но Аюб, похоже, знал своё дело: мужики с автоматами замерли в нерешительности и опустили стволы. Аюб вообще внушает уважение одним только своим видом, всякий сразу понимает, что от слова до дела у этого человека всего один шаг.

– Молодцы! – перекрикивая гвалт, похвалил Аюб. – Мы не собираемся стрелять, у нас только пара вопросов к хозяину. Мы поговорим и уедем. Если вы будете правильно себя вести, никто не пострадает. Ты!

Он кивнул в сторону взрослого юноши, застывшего неподалёку.

– Подойди сюда. Давай, смелее. Остальным – стоять на месте, не шевелиться!

Парень подошёл. В глазах его плескался страх – совсем ещё сопляк, крови не нюхал ни разу, наверное.

– Мы поговорим и уедем, – повторил Аюб. – Но при таком шуме говорить трудно. Давай, покажи, что ты мужчина. Загони женщин в дома, пусть сидят там и не мешают мужчинам общаться. Давай.

Парень кивнул и бросился выполнять распоряжение. Шапи тем временем приказал мужчинам сложить оружие и построиться на аллее в шеренгу.

– Подними, – тихо сказала я, вставляя чеку гранаты обратно.

– Чего? – не понял Аюб.

– Хозяина подними.

– А, да, – спохватился Аюб – понял, что, унижая хозяина, мы ничего хорошего здесь не добьёмся. – Махмуд, вставай. Давай, давай – хватит валяться. Мы к тебе в гости приехали, а он спать завалился!

– Цх! – возмущённо хрюкнул Махмуд, грузно поднимаясь с земли.

– Давай, давай, нечего время терять! Скажи, пусть все лишние домой идут. У нас к тебе мужской разговор на два вопроса. Два вопроса – два ответа, и разбежимся."

"Махмуд распрямился, отряхнул живот и прикрикнул на женщин. Те, видя, что хозяин вернулся в приличное положение, послушно развернулись и разошлись по домам, забрав с собой детей. Во дворе остались только четверо мужчин, стоявших на аллее в шеренгу, спиной к нам.

– Я тебя, кажется, знаю, – буркнул Махмуд, всматриваясь в лицо Аюба. – Ты Дадашев?

– Я тоже тебя знаю, – Аюб хмыкнул и сплюнул под ноги. – Шапи, давай!

Шапи побежал к калитке – Руслан и Лечи контролировали мужчин на аллее, направив им в спины стволы. Через минуту Шапи вернулся, в руках у него были топор и пять клиньев. Ни слова не говоря, он подбежал к крайнему дому слева и принялся забивать под дверь клин.