Нас не разлучить

Сегодня женщинам позволено испытывать сексуальное желание и страсть, не прикрывая их другими чувствами. Тебе не нужно прятаться за фасадом любви для того, чтобы…

— А я не прячусь! И это не фасад! Я действительно люблю тебя!

— Что ж, не жди, что я отплачу тебе тем же, — бессердечно бросил он. — Потому что можешь глубоко разочароваться.

Его слова были больнее и оскорбительнее, чем пощечина. И она сама, по своей глупости, нарвалась на них. Она вела себя как неопытная, наивная провинциалка, выставив свои чувства и мысли напоказ.

Памела собралась с последними силами, вскинула голову и смело посмотрела в его леденящие душу глаза.

— Конечно, ты не должен любить меня, Даниэл. — Ее голос, на удивление, даже не дрогнул, и она гордилась собой в эту минуту. — Но мы должны решить, что будем делать дальше.

— Делать дальше? — Он выглядел слегка ошеломленным, увидев незнакомую ему, другую Памелу.

— Конечно. И мне кажется, что у нас только два выхода: брак или… — Другой она даже не посмела назвать.

— Естественно.

Памеле стоило невероятных усилий держать свои эмоции под контролем, чтобы выдержать его циничные вставки.

— Уверена, что мой отец не обрадуется этому. И моя мать тоже. Но я смогу уговорить их. Если мы быстро поженимся, никто и не узнает о беременности. Я только на шестой неделе. Живот появится не скоро. Мы можем сказать, что ты должен скоро уехать и поэтому мы торопимся со свадьбой.

— Как ты все чудненько придумала, — резко перебил он поток ее идей.

— Что?

— Ты очень тщательно все запланировала. Красиво свела все концы с концами. Но ты забыла одну важную деталь.

— Какую же?

— Жениха.

— Жениха! — Памела рассмеялась. — Не будь смешным, Даниэл! Женихом, конечно же, будешь ты! Кто еще?

— Не помню, чтобы я планировал жениться или делал тебе предложение, — жестко отчеканил он. — Так что извини, милая Памела.

— Но… — Умудренную жизнью, смелую, искушенную женщину в одну секунду смыло волной потрясения. — Но ты не можешь… Ты должен…

— Тебе следовало узнать обо мне одну мелочь, Цыпленок Мел, — прервал он ее бессвязную тираду. — Я никому ничего не должен. Я делаю только то, что хочу, то, что мне подходит.