Нарцисс в цепях

— Я знаю, что у вас, ребята, заживает почти все, но никак не могу к этому привыкнуть.

— В конце концов привыкнешь, — сказал Мерль.

Что-то в его голосе заставило меня обернуться.

Улыбки Черри и Натэниела смыло с лиц. Они вдруг стали серьезными.

— В чем дело?

Они переглянулись, но заговорил Мика:

— Можно мне вылечить твою руку?

Я повернулась послать его к черту — сначала я хочу выяснить, в чем дело. Но тут моя левая рука выбрала момент скрутиться судорогой от пальцев до плеча — сплошной синхронной судорогой, от которой у меня подогнулись колени.

— Позволь ему вылечить тебе руку, Анита, если он может, — сказала она.

Медленно-медленно судорога стала отступать, пока желание завопить не сократилось до малой доли в мозгу. Голос у меня был с придыханием, но ясный, без поскуливания.

— Еще раз: что значит взывать к плоти?

Я так навалилась на Черри, что только вежливость мешала ей взять меня на руки.

Мика подошел к нам. Мерль — за ним, как чересчур мнительная нянька.

— У себя в парде я могу лечить собственным телом.

Я глянула на Черри и увидела рядом с ней Натэниела. Они оба кивнули одновременно, будто услышали незаданный вопрос.

— Я никогда не видела Нимир-Раджа, который умел бы взывать к плоти, но слышала о таком, — объяснила Черри. — Это вещь возможная.

— Только ты говоришь так, будто ему не веришь.

Она едва заметно улыбнулась, но глаза остались усталыми.

— Я вообще мало кому мало в чем верю. — Она улыбнулась: — Кроме тебя.

Я все еще опиралась на ее руку, но почти уже стояла сама. Сжав ей руку ладонью, я попыталась выразить глазами, что я чувствую.

— Я всегда делаю для тебя все, что могу, Черри.

Она снова улыбнулась, и ее глаза чуть посветлели, хотя цинизм до конца из них не ушел.

— Я знаю.

— Мы все знаем, — поддержал ее Натэниел.

Я улыбнулась ему и произнесла про себя молитву, которую повторяла с тех пор, как унаследовала леопардов: Господи, Боже мой, не дай мне их подвести.

Крепко держа Черри за руку, я повернулась к Мике:

— А почему у меня болит только рука?

— И больше нигде? — спросил он.

Я хотела ответить, но пришлось задуматься.

— Ноет кое-где, но ничего похожего на то, что в руке. Так сильно ничего не болит.

Он кивнул, будто это что-то для него значило.