Нарцисс в цепях

Я замотала головой:

— Считаю, что данные Богом таланты нельзя использовать на потеху публике.

— Я не хотел тебя оскорбить, — сказал он.

Я пожала плечами:

— Извини, я насчет этой всей фигни слишком чувствительна. И не одобряю очень многого, что делают ради денег мои коллеги-аниматоры.

— Ты ради денег поднимаешь мертвых, — сказал Калеб.

Я кивнула:

— Это да. Но я отказываюсь от куда больших денег, чем беру.

— Отказываешься? От каких?

Я пожала плечами:

— Местный денежный мешок, который хотел отметить Хэллоуин на кладбище, а я чтобы в полночь подняла зомби.

Калеб чуть округлил глаза — кажется, я его потрясла. Приятно знать, что я на это способна.

— У тебя твердая мораль, — сказал Мерль, и, кажется, тоже был удивлен.

— Мой собственный вариант.

— И ты всегда придерживаешься своих правил, что бы ни было?

Я кивнула:

— Почти всегда.

— А что может заставить тебя нарушить свой моральный кодекс?

— Если тронут моих людей или если надо выжить — обыкновенные дела.

Мерль стрельнул глазами на сидящего рядом со мной Мику. Мимолетно, если бы я не смотрела на него в этот момент, то не увидела бы.

— В чем дело? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Ответил Мерль:

— Ты говоришь как Мика.

— Судя по твоей интонации, это плохо?

Он покачал головой:

— Не плохо, Анита, совсем не плохо.

— И все равно тебе это не очень нравится?

— Мерль слишком много беспокоится, — сказал Мика.

Я глянула на него, но он смотрел на Мерля. Волосы он завязал назад, пока они еще были влажными, и они прилегали к голове, а дальше уходили в длинный пучок, где рассыпались кудрями по спине как пена. На фоне угольно-серой рубашки они смотрелись коричневым бархатом.

— И о чем же он беспокоится? — спросила я.

— В основном заботится обо мне, а сейчас, думаю, и о тебе.

Я обернулась на телохранителя:

— Ты об этом беспокоишься?

— Вроде этого, — ответил он.

Под свою джинсовую куртку он поддел чистую белую футболку, но в остальном наряд его был точно таким же, как когда мы встретились впервые. Надень он больше кожи, выглядел бы как стареющий байкер.

Мика повернулся, и его рубашка сочно скрипнула, как всегда бывает, когда шелком проводят по коже сидений.