Нарцисс в цепях

 — Он поднял на меня желто-зеленые глаза. — И это достойно восхищения, а не порицания.

Я вздохнула:

— Приятно, когда хоть кто-то одобряет.

Он улыбнулся, и это была та же смесь снисхождения, радости и скорби, что я уже видела. Непростая улыбка.

— Ульфрик хочет как лучше, — сказал он.

— Ты знаешь, что говорится о добрых намерениях, Мика. Если он решительно настроен себя угробить — его дело. Но у него нет права тащить нас двоих за собой.

— Согласен.

Меня уже утомило, что Мика со мной соглашается. Я в него не влюблена.

— Мне пришлось отложить душ: сперва быть джентльменом и пропустить тебя вперед, потом выключить воду, чтобы шум тебе не мешал разговаривать. Теперь, если не возражаешь, мне надо помыться.

— Я тебе создам уединение, — сказала я, поворачиваясь к двери.

— Я не просил уединения, я просто объяснил, почему включил воду во время нашего разговора.

Эти слова заставили меня обернуться:

— Какого разговора?

Он повернул душ, попробовал воду рукой и подставил плечи под струи.

— Я никогда не ощущал другой Нимир-Ра с силой вроде той, что ты излучаешь. Это потрясает.

— Рада, что тебе понравилось, но мне действительно пора.

Он повернулся ко мне лицом, шагнул назад под струи и задрал голову, чтобы смочить волосы. Вода попала на шею, и он зашипел сквозь зубы, согнув плечи, будто действительно было больно.

Я шагнула обратно в душевую:

— Болит рана?

Он кивнул — и остановился посередине кивка:

— Заживет.

Я была так близко, что, когда он поднял голову, я увидела бисеринки воды у него на лице, густыми каплями обсевшие ресницы. Я встала сбоку, попадая под тончайшие брызги, и впервые как следует рассмотрела шею.

— Ч-черт! — Я протянула руку и повернула ему голову, чтобы поглядеть на укус.

Четкий отпечаток моих зубов. Рана все еще кровоточила, и круг следов был заполнен алым. Загорелая кожа уже заплыла кровоподтеком, и темные цвета разливались от раны в стороны.

— Боже мой, Мика, я прошу прощения.

— Не за что, это был укус любви.

Я убрала руку от его лица.

— Ага, как же. Выглядит так, будто я тебе хотела горло выгрызть... — Я нахмурилась: — А почему оно не зарастает?

— Раны от зубов и когтей другого ликантропа заживают медленнее других. Не так медленно, конечно, как от серебра, но медленнее, чем, скажем, от стали.

— Прости, пожалуйста.

— Как я уже сказал, не за что.