Нарисуем, будем жить

У вас замечательные дети! Вы можете ими гордиться! И мы очень рады, что вы их нашли. Что они дождались… своих… что вернутся…

домой…

Запуталась в словах, не выдержала и разрыдалась. Супруг приобнял за плечи, а на щеке я почувствовала прикосновение жгута из сжатого воздуха. Фликус-мама вытерла мои слезы, проявив женскую солидарность и понимание, а потом сложила щупальца на животе и слегка склонилась, колыхнувшись всем туманным телом. Фликус-папа зеркально повторил ее действия.

— Ани вам благадарны они гаварят спасиба за дитей — тут же перевел Федя, подсунув записку.

Мы с супругом переглянулись и невольно скопировали поклоны гостей. Риннард кашлянул и обратился к Феде осипшим голосом:

— Когда вас заберут? Прямо сейчас? А как же остальные? Мы хотим со всеми попрощаться.

Фликусы пошевелили щупальцами, видимо переговариваясь, Федя схлопнулся и исчез. Через минуту в нашей спальне стало тесно. Шестнадцать любимых мальчишек заполонили все пространство. Они по очереди подлетали к нам с Риннардом, обнимали и отлетали в сторону.

Молча, по-другому они не могут, но воздух в комнате накалился от эмоций. Радостных от встречи со своими сородичами и печальных от необходимости расставания с приемными родителями. Они-то подлетали и отлетали, а Феденька как повис между мной и супругом, зажав щупальцами наши плечи и шеи, так и провисел всю церемонию прощания, нервно подергивая конечностями.

Взрослые фликусы что-то приказали видимо, потому что все облачка сгрудились в тесную кучку.

Федя неохотно отлепился, присоединился к своим и через секунду комната опустела.

— Прощайте, мои мальчишки! — только и успела я выкрикнуть напоследок, заливаясь слезами.

Прощайте, потому что мы не увидимся больше никогда! Никогда…

Вот и все. Никакой кареты с неба, ракеты, никакой паники и махания платочком. Действительно зачем? Молодцы конечно недаром высший разум. Незаметно прилетели, незаметно улетели, словно и не было никого. К чему политесы разводить с иной примитивной формой жизни? Забрали свое и все.

как же теперь… нам амебам? Я больше никогда не увижу Федю? Никто не сунет под нос альбомный лист с извечным вопросом «писат будим?».

Повернулась к мужу, кинулась ему на грудь и заревела навзрыд.