Нарисуем, будем жить

Почему ты раньше нас не познакомила? Почему он прячется?

Коршун задал бы еще сотню вопросов, но замолк, изумленно наблюдая, как из его пальцев ускользает альбомный лист. И улетает за шкаф с посудой. Я проводила глазами «планшет» моего хулигана, который видимо сам решил действовать, проверяя «мужыка» на крепость «адинакавых стримлений в пазнании».

— Не познакомила потому что… Понимаешь, Рин, Федя необычный ребенок. Не такой как все.

— Как это знакомо, — сердито хмыкнул Коршун, видимо вспомнив свое детство.

— Не совсем так… Он нормальный для своей… — я замялась, подбирая слова. Нельзя же выпалить в лоб — расы.

На стол спланировал альбомный лист.

— Как он это делает? — изумился маг и, схватив сообщение, зачитал вслух:

— Яра мама а я сын Федя))))) СЫН!!!!

— С ошибками написано да? — смирившись с неизбежным, отрешенно поинтересовалась я.

Ребенок проявил инициативу. Супер-мозгов хватило лишь на то, чтобы поступить как обычному земному мальчишке из приюта.

— Нет. Если не считать знаков препинания.

— Ах, да. Здесь некуда ошибку вляпать. Обычно он просто ужас что творит, — заглянув в лист, произнесла я и непроизвольно с материнской гордостью похвалилась: — Но писать он научился за сутки! Представляешь, какой талант!

— Не может быть.

— Еще как может! За несколько часов переписал весь букварь, а через сутки мы уже прекрасно общались."

"— Так он разговаривать не умеет? Немой? — принялся гадать мужчина и, заинтересованно наклонившись над листком, почел новую запись: — Ни нимой гаварит ни магу.

— У него нормальная внешность! Для его расы. А магия… маскировки, наверное.

— Расы? Магия маскировки?! Неужели к нам прилетел Учкудук? Признавайся, Яра, ты усыновила зябла? — невесело и нервозно хохотнул Риннард.

— Я ни зябл я фликус

Очередная записка для меня была равносильна барабанной дроби перед смертельным номером.

Помягче надо было… деликатнее… постепенно…

— Да не может быть. Фликусы животные, — растеряно протянул королевский юрист.

— Нет!!! Мы ни жывотныи! Ты сам мужык!

Коршун почесал висок, потом шею, потом сложил руки на груди и, доказав лично мне, что не зря занимает должность королевского юриста, хладнокровно воскликнул:

— Пока не увижу, не поверю.