Намбандзин (СИ)

Место было не самое удачное, но лучше рядом нет, а отступать далеко было чревато, потому что перебежавшие на нашу сторону приняли бы этот маневр за бегство и совершили бы очередное переобувание, а наша армия и так была меньше вражеской раза в полтора. Как я заметил, нынешние благородные самураи меняют сеньоров намного чаще, чем делают сэппуку. Этим они не отличались от западноевропейских рыцарей, которым даже в голову не приходило ковыряться ножом в собственном брюхе.

Мы построились так же, как во время предыдущего сражения.

Успех обречен на копирование. Небольшим изменением было то, что перед нашими пикинерами добавили частокол из заостренных стволов бамбука, наклоненных наружу. Те, кто участвовал в первом, теперь были спокойнее, я бы даже сказал, вели себя вальяжнее. Чего не скажешь о новичках-перебежчиках, пусть и опытных воинах. Их смущало количественное превосходство противника, особенно в тяжелой коннице. На асигару-тэппо они посматривали свысока, то есть с седла, в котором сидели, хотя наверняка слышали, что именно аркебузиры решили исход предыдущей битвы.

Зато враги явно сделали выводы из нее. Мы ждали, когда они пойдут в атаку, а они ждали нас. Время шло, солнце приближалось к зениту, но ни одна из сторон не нападала. Ситуация работала против нас. Согласно японскому менталитету, даймё обязан был атаковать первым. Не сделать это — объявить себя трусом."

"Я пришел на помощь Мацудайре Иэясу, подсказав ему любимый прием монголов:

— Пошли в атаку конницу. Пусть нападут на врага и сразу отступят, обтекая нас с двух сторон, и вытянут вражескую конницу на асигару-тэппо.

Только объясни им попонятнее, что погибать не обязательно. Пусть ввяжутся в бой и сразу поскачут назад. Ты не будешь считать их запланированное отступление трусостью. Наоборот, накажешь тех, кто продолжит сражаться,

Даймё долго вбивал в тупые самурайские головы, что надо сделать, а ему упорно не верили, хотя на шутника не похож ни разу. Вбитое с детства кулаками отца и прочих наставников не вытравишь, поэтому многие самураи погибли зазря, не решившись отступить.

Или просто не смогли оторваться от противника. Это сыграло нам на руку. Враги приняли нашу атаку всерьез. Им даже в голову не пришло, что скачут в ловушку. Когда наша конница, разделившись на две неравные части, потому что справа было больше свободного места, начала обтекать построенную пехоту, вражеская увидела перед собой новую и неподвижную цель, за которой не надо гоняться, и ломанулась на нее.