Нам было отпущено лето... (СИ)

Но я его остановила, прижала руку к губам, а сама прижалась к сильному мужскому телу, от которого так не хотелось отрываться. Он уже пришел из офиса и переоделся в спортивные шорты и футболку. От него пахло чем-то мужским, цитрусовым и древесным. Этот запах мешался с запахом моря и сводил меня с ума. Втянула воздух полной грудью, чтобы оставить воспоминания об этом моменте в памяти.

- Марин, не уезжай! – болезненно, но достаточно мужественно произнес Егор.

Я ничего не ответила, только сильнее прижалась к нему, не в силах отстраниться.

В моей комнате уже стояли собранные чемоданы. Утренний рейс. Завтрак в этот день я уже не оплачивала. Потому что так рано не ем. Знала ли я тогда, что спать в эту ночь не буду? И что так тяжело будет возвращаться с этого нежеланного отпуска?

В голове мелькнула мысль: «Видел ли Егор чемодан?». Но развивать ее мне не дали. Страстный поцелуй выбил почву из под моих ног в прямом смысле. Я запрыгнула на Егора, обвила его торс ногами и повисла, как обезьянка. Мне было просто необходимо быть рядом, быть целым.

Чтобы вспоминать этот момент на пенсии.

- Пошли, - прохрипел мужчина, оторвавшись от моих губ, прижал сильнее к себе и понес к дому.

Там мы поднялись в таком же виде к нему в комнату и не спали всю ночь. Под утро Егор задремал. А я лежала все так же глядя в потолок. Сон не шел. Голова гудела. Сердце уже не рвалось. На том месте просто была сплошная боль.

- Не спишь? – сонным голосом заговорил Егор.

А я зажмурила глаза, боясь, что он вернется к разговору на берегу.

Сердце стало колотиться в грудную клетку, напоминая, что оно еще там есть. Но Егор промолчал. Он просто прижал меня крепко-крепко к себе. Уткнулся носом в макушку и так мы продолжали лежать.

- Я все-таки скажу тебе, - прохрипел он, - Марин.

Я замотала головой, на глазах навернулись слезы.

- Нам было отпущено лето! – прошептала я со слезами в голосе и уже на щеках.

- Я люблю тебя, - прозвучали слова, которые оглушили меня.

Внутри кричала: «я тоже, я тоже очень тебя люблю», но губы были сомкнуты, только предательские слезы лились как дождь, стекали на руку Егора, что в районе груди прижимала меня.

- Пора одеваться, - глянув за спину на будильник, сказал он.

И я выскочила из его объятий, залетела в свою комнату, спотыкаясь об чемодан, я неслась в душ. Там я рыдала белугой. Струи воды уносили все пережитое. На негнущихся ногах, с мокрыми волосами и опухшим лицом я покидала дом гостеприимного хозяина гостиницы. В машине ехали молча.