Нахалка (СИ)

 — У тебя был неудачный роман, и как назло, партнера звали как меня? Учитывая, что во взрослой жизни подобных тезок не было, как ты сказала, то смею предположить, это произошло в детстве.

Он дал мне секунды две на размышление, прежде чем огорошить неожиданным вопросом.

— И что случилось? Он не дал тебе лопатку в песочнице?

Я молчу, хохотать над историей с лопаткой не уместно. Обидится. Но сдерживать смех становилось все труднее. Он продолжает.

— Или я обезличен в твоем восприятии? Полин? Ответь.

Ситуация складывалась комичная.

Остановив авто, он обернулся. — Ну? И что это значит?

— Я… ха-ха-ха, понимаешь, ха! Хи-хи-хи…

— Да-да-да?

Спустя еще время, я держала в руках бутылку с водой, принесенную им, салфетки влажные, найденные в бардачке и платок, надушенный чем-то замечательным и пленительным, так напоминающим его.

Я приходила в себя, обмахиваясь платком, и утирала слезы под внимательным взглядом МЧ.

— Да, я не заметила как-то… этого.

— Я заметил, но это не ответ.

— Я понимаю. Прекрасно понимаю…

— Но? — поддел он.

— Для начала ты должен пояснить, что значит аббревиатура МЧ?

— Мой человек.

— Почему?

— Я так определял своих людей.

— И эти люди закрепили его за тобой?

Он медленно кивнул соглашаясь.

— Нет, оно должно быть глубже. Это слишком поверхностный вариант, чтобы ты на него отзывался при друзьях.

— Раскусила, он не поверхностный. Сокращения…

— Поняла… Имени и отчества!

— Имени и фамилии. — Поправил он прищуриваясь. — Полина, я все еще жду, когда же ты начнешь меня звать по имени?

— Как только ты расшифруешь сокращения, — призналась я лукаво.

— Хорошо. Михаил Чадов. — Ответил МЧ, явно недоговаривая.

— Ах, Мишенька! — игриво начала я, но странное выражение его лица, не подтверждало правильности. Ладно, сменим тактику. — Тебе оно не идет.

— Мама решила так же. — Усмехнулся он. — И назвала Максом.

— Ах, Масик… уже лучше!

— Как-как? — прищурился он.

— Ну, Максим.

— Макс, коротко и звучно.

— Ладно. — Согласилась я. — Поехали, куда мы там ехали. А куда мы, кстати, ехали?

— Все-таки имя мое ты недолюбливаешь. — Заметил он с театральной горечью.