Наконец-то вместе

Если не считать одного: согласно вашим записям, Мэннинг вложил двести тысяч в пьесу Соломона. В папке содержится соглашение между Мэннингом и Соломоном, подтверждающее передачу двухсот тысяч долларов. Но знаете, чего я не сумел найти?

Маккорд медленно, многозначительно кивнул. Губы сжались в тонкую линию.

— Чек на двести тысяч? — сухо выговорил он.

— Именно. Мэннинг просто отдал деньги наличными в обмен на долю прибылей в пьесе.

— И, — добавил Маккорд, — Соломон, вне всякого сомнения, имеет большие суммы наличными после каждого спектакля, поэтому спокойно взял деньги Мэннинга и поместил в банк, не вызвав ненужных расспросов налоговиков.

— Да, и тем самым вольно или невольно отмыл для Мэннинга двести тысяч.

Маккорд, вопросительно подняв брови, взглянул на Сэм:

— Вы присутствовали при допросе Соломона. Ваше мнение?

Немного поразмыслив, Сэм ответила вслух:

— Думаю… такое возможно. На первый взгляд Соломон — блестящий, талантливый, оригинальный… псих, но на деле это вовсе не так. Вспомните, как резко он разговаривал с вами, когда понял, в чем мы подозреваем Ли Мэннинг.

— О нет, он далеко не псих. У него достаточно делового чутья, чтобы продюсировать собственные пьесы, искать инвесторов и контролировать финансовую сторону вопроса. Насколько я слышал, такое бывает редко.

Сэм рассеянно провела рукой по волосам и покачала головой:

— Соломон воображает себя чем-то вроде диссидента, нонконформиста, и сомневаюсь, чтобы он терзался угрызениями совести, отмыв немного деньжат для друга, но не знаю, сделал бы он то же самое для человека, который подверг бы его опасности попасть в тюрьму.

Маккорд, ничего не ответив, обратился к Шредеру и Уомэку:

— Вы уже наводили справки о Соломоне. Теперь я хочу, чтобы вы трое начали собирать полное досье на него и его любовника. Не сворачивайте работу, пока не сумеете рассказать их биографии в малейших деталях, вплоть до того, кто носит пижамные штаны, а кто — куртку."

"После ухода аудитора воцарилось продолжительное молчание.

Маккорд сел за стол, и Сэм, мгновенно забыв о деньгах, уставилась на него. Он выглядел озадаченным и отчужденным: брови сведены на лбу, челюсти сжаты, в глазах стынет стальная решимость. Очевидно, он уже обдумывал шахматную партию, где на доске вместо фигур стоят живые люди.

Неделю назад он пригласил Сэм на ужин, и она каким-то образом нашла в себе силы отказаться.