Наконец-то вместе

Сидя напротив него в своем оригинальном черном платье с дорогим золотым колье на шее, она по-прежнему казалась столь же безыскусно соблазнительной, как тогда, в простеньких голубых джинсах, гоняющаяся за апельсинами.

— Не за что, — улыбнулся он в ответ.

Ли отметила новое, почти неуловимое изменение интонации, но, не желая признать растущую близость, сменила тему разговора:

— Я еще в силах понять, почему не узнала твоего лица на вечеринке, но вот что поразительно: как можно было не узнать твой голос? Он… он совершенно необыкновенный.

— В чем же его необычность?

Ли отвернулась, пытаясь честно ответить и безразличная к тому двусмысленному выводу, который он мог сделать из ее слов.

— Очень глубокий. Бархатистый. Очень-очень чувственный. Майкл, откинувшись на спинку стула, позволил взгляду задержаться на изящном изгибе щеки и нежных полушариях груди. Палец медленно гладил чашу бокала.

Прошло почти два часа. Ли отказывалась от десерта, хотя миссис Анжелини в который раз уговаривала ее попробовать.

— Больше мне не проглотить ни кусочка, — заверяла Ли. — Правда-правда.

Обед был великолепным, и Майкл тоже. Он не пытался заставить ее забыть все проблемы, но в его присутствии она ощущала себя в полной безопасности от этих самых проблем, словно ничто не могло ни коснуться ее, ни ранить, потому что Майкл не позволит. И это было не столько ощущением, сколько фактом: она знала это так же твердо, как то, что не желает копаться в причинах этой убежденности.

Миссис Анжелини наклонилась и порывисто обняла ее.

— Как приятно видеть вас улыбающейся! Майкл знает, как сделать вас счастливой, а вы знаете, как сделать счастливым его. Жизнь хороша.

Во время обеда она несколько раз появлялась у стола, словно не могла отойти надолго. И теперь, видя, что они собираются уходить, нерешительно пробормотала:

— Давным-давно, еще когда Майкл ходил на ваш спектакль, я сказала ему, что он должен открыть вам свои чувства.

Ли, чудесным образом убаюканная вином, вкусной едой и уютным, почти домашним светом свечей, только и сумела, что слегка удивиться.

— И какую пьесу ты смотрел?

— «Созвездия».

Ошеломленная, Ли разразилась смехом и перевела взгляд со счастливого лица миссис Анжелини на непроницаемую физиономию Майкла.

— Не стоит и спрашивать, понравилось ли ему. Пьеса была ужасна! Правда, это моя первая профессиональная роль!

— Пьеса была плоха, — бесстрастно обронил он. — Но не ты.