Наконец-то вместе

Ли рассеянно откинула со лба тяжелые пряди, и он вспомнил этот жест так же ясно, как то, что на солнце ее глаза казались аквамариновыми, а при другом освещении, вот как сейчас, — глубокого зеленовато-синего, циркониевого оттенка. Он помнил ее привычку, слушая собеседника, внимательно склонять голову набок — вот как сейчас. Он уставился на ее губы и вспомнил, как она выглядела месяц назад в маленьком красном платье: длинноногая, элегантная и грациозная.

— Так о чем ты думала?

— Давай заключим договор, — попросила она, едва он поднес бокал к губам.

Майкл мгновенно насторожился:"

"— Какой договор?

— Не будем сегодня вечером говорить о Логане. И если я упомяну о нем хоть словом, останови меня. Согласен?

Кажется, это его счастливая ночь. Все лучше и лучше!

— Конечно.

— Могу я сама выбрать темы для разговора?

— Естественно.

— И мы будем говорить откровенно и честно?

— Откровенно и честно.

— Обещаешь?

Майкл снова насторожился, но было слишком поздно.

— Я ведь сказал «да». Для меня это равносильно клятве. Ли поспешно отпила шампанского, чтобы скрыть улыбку.

— Ты выглядишь ужасно смущенным.

— Потому что на самом деле так оно и есть. О чем ты хочешь говорить?

— О тебе.

— Этого я и боялся.

— Собираешься пойти на попятную?

— Ты же знаешь, что нет, — твердо ответил Майкл, вскинув голову.

Ли смотрела поверх его плеча на длинный обеденный стол, где Хильда зажигала свечи в сверкающих канделябрах.

— Что у нас на ужин, Хильда?

— Лазанья. Она в духовке. И к ней салат «Цезарь».

— Мы сами ее достанем, — решила Ли. — Накрой на стол и можешь отдыхать. Огромное спасибо. Знаешь, Майкл, Хильда готовит божественную лазанью. Должно быть, сделала ее в твою честь, потому что ты итальянец.

— Я сделала ее для вас, миссис Мэннинг, — выпалила Хильда, — потому что это самое питательное блюдо, которое я только знаю. Мистер Валенте!

Майкл поспешно обернулся:

— Что-то не так, Хильда?

— Не забудьте перед уходом погасить огонь, — предупредила она.

Майклу, не привыкшему, чтобы с ним разговаривали таким властным тоном, было и странно, и смешно, и Ли его понимала. Дождавшись, пока Хильда вновь отправится на кухню, она заговорщически огляделась и прошептала:

— Хильда не переносит грязи и пыли в любом виде и нещадно нас гоняет.