Наизнанку

— Сколько в городе таких, как ты? — я проигнорировал обшарпанный стул и прислонился плечом к пыльной стене.

— Что ты имеешь в виду? — Маков сплел пальцы обоих рук, щелкнув суставами. Этот звук пронесся по амбару, подчеркивая мертвую тишину. Пропал звук ударов по грушам, смех, скрип обуви о поверхности ринга. Молчало все. Да и сам Маков явно держал себя из последних сил.

— Таких мелких бандитиков, в подчинении которых от силы двадцать ребят? — я развернулся, прислонившись к стене спиной, и закурил. На меня были направлены все взгляды.

— Ты понимаешь, что говоришь? Вас только двое! Не боишься не выйти отсюда? — процедил Маков. Он стал осматривать своих парней, оценивая реакцию на нас.

— Нет.

— Почему? — Маков разжал руки, бросив их на колени.

— Страх возникает от жажды жизни. А я ее познал. Не боюсь смерти, потому что сам доставляю ее на дом.

— Хм… ничего не держит здесь?

— Абсолютно!

— Убиваешь, потому что не ценишь чужие жизни! А не ценишь, потому что не держишься за свою.

— Не тебе учить меня, но в целом ты прав. Да и не рискнул бы назвать извращенные испорченные отрезки времени, данные некоторым ублюдкам, жизнями.

— И, как? Хорошо погуляли? — Маков закатил глаза.

— Очень! До тех пор, пока твои ребятки не обстреляли нас! И я хочу того, кто это сделал, — меня стал раздражать наш разговор. Маков ходил вокруг да около.

— Я тебе, что, в «американку»1 проиграл? — взвыл Маков, вскочив с кресла. Он снова закатил глаза.

— Ты проиграл тогда, когда затеял беспредел! Не прикидывайся, что не знал, чей это ресторан? Ты первый пришел на чужую территорию.

— Хм… А как ты оказался у Моисея? Как он заполучил тебя?

— Я не работаю на него.

— Тогда в чем твой интерес? — Маков подошел ко мне так близко, что я почувствовал запах спирта, завершающий «букет» из микса ароматов дорогого одеколона с дешевым табаком. Он оскалился, демонстрируя желтые, с отвратительными сколами, зубы.