Наизнанку

Ничто не мешало ему показывать свое могущество, румяня щеки и рисуя красивые узоры на стеклах. Воздух не прогревали огромные рекламные щиты, светящиеся круглыми сутками, сказывалось отсутствие многокилометровых пробок из разогретых машин, не было толп людей, извергающих теплый пар в воздух. Все было по-настоящему.

Через приоткрытое окно слышался скрежет лопаты. Сизый уже шаркал по двору, пытаясь себя занять хоть чем-то. Пластмасса противно шкрябала по каменной брусчатке, раздражая напряжение, сковавшее всех обитателей лесного домика.

Янка закрылась в спальне, отказываясь открывать кому-либо. Она не плакала, не кричала, просто шептала, что нужен воздух.

Мое сердце сжималось от жалости, а голова трещала от безысходности сложившегося, потому что поменять что-либо был не в силах. Пока. Я стоял в тупике, долбясь в высоченную каменную стену, толщина которой была для меня непреодолимой. Но ирония заключалась в том, что все было предопределено еще до моего приезда в этот город.

"«База» знала обо мне гораздо больше, чем я думал. Они разыграли несколько вариантов, один из которых должен был сыграть. И сыграл. Вот только понять не могу, насколько выгодна им данная комбинация. Потому что от исхода операции теперь зависит намного больше, чем я готов был поставить на кон. Это перестало быть простым бездушным заданием. И они об этом знают, а еще понимают, что выходить на конфликт со мной им невыгодно. Черт! Бросил в стену газету, которую нервно мял, насилуя ослабленный мозг.

— Тебя они чем взяли? — в отражении стеклянного барного стеллажа увидел, как в дверном проеме застыл Лазарев. Он замер в нерешительной позе, занеся ногу через порог.

— Разве теперь это имеет значение? — как только я подал голос, он вошел в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. — Они готовили меня, чтобы поставить во главе группы Моисея, как только он решит уйти на покой. Долго готовили. Настолько, что я стал сливаться с окружающими меня людьми.