Наизнанку

Просто будь рядом, наполняя мою жизнь многочисленными оттенками бессмысленности!

— Боже… — она рассмеялась, закинув голову назад. На лицо стали падать мелкие снежинки, застревая в длинных ресницах. — Это сомнительный комплимент, Олег! Мне и в своей жизни хватает этого бессмыслия.

— Ян… — блуждал взглядом по тонкой шее. Объемный шерстяной шарф съехал, оголив кусочек бледной кожи. — Если бессмысленно одному, если плохо наедине с собой, то никогда не будет хорошо в бессмыслии и пустоте с кем-то. Две пустоты никогда не дадут ощущения наполненности.

— Фи! — она опустила голову, впившись в меня самым мягким взглядом, ничего не ждущим, не требующим. Лишь отдающим всю себя, открывающим, распахивающим все настежь… Таким, от которого хочется поплыть, растаять. Розовые губы дрогнули, растянувшись в улыбке. — Поцелуй меня так, как вчера….

— Терпеть не могу целоваться….

****

— Что? Нет! Ни за что! — она вырывала свою ладонь, стараясь выскользнуть, но я стоял, не тронувшись с места.

— Да, детка… — как только она перестала вырываться, дернул, прижимая к себе. От нее исходило такое нежное тепло, окутывающее меня до самой макушки. Казалось, что, находясь с ней, действительно можно растаять и поплыть.

— Нет, Олег! — напыщенная злость слетела, остались только жалкие попытки отговорить меня.

— Да!

— Я сказала нет! — взвизгнула она, но не сделала ни одного шага, оставаясь прижатой. Тонкие пальцы сжимали куртку.

— А я сказал да… — снял с предохранителя пистолет и вложил в ее теплую ладонь. — Ты должна уметь все. Должна быть готова защищать себя, свою жизнь до последнего. Ты слышишь? До последней минуты. Знаешь, что такое жизнь? Это борьба. Ты должна вгрызаться зубами каждый час.

— Олег…

— Яна. Ствол подними. — Подтолкнул ее под локоть.

— Я не буду!

— Нет, ты будешь, Яна! Ты должна уметь давать сдачи каждому!

— И тебе?

— А мне особенно, потому что пока ты больше походишь на мешок с пластилином, не способный позаботиться о себе. А это плохая ставка, Кролик. Нужно уметь все.