Наизнанку

Одним толчком вошел в нее, наслаждаясь каждой эмоцией, вбирая каждый вскрик, впитывая каждый стон, сотрясаясь от всхлипов, заглушаемых прикрытым ртом. Янка отбросила подушку, нервное движение было переполнено смущением, неуверенностью. Чуть помедлив, она закинула руки вверх, открывая всю себя. Для меня…

*****

… — А папа?

Янка тихо вошла в кабинет, быстро осмотрелась и машинально поправила новые черные подушки на диване. Как только убедилась, что больше ничего не требует ее вмешательства, подняла на меня глаза.

— Хм… — захлопнул ноутбук и внимательно стал рассматривать Кролика. Она крепче затянула полотенце, придерживая его у груди. — А что папа?

— Как мы скажем ему?

— Ян… А мы пока ничего говорить не будем.

— Как?

— А вот так. — Заметил, как она вздрогнула, весь румянец с лица исчез. — Кролик, мы с тобой договаривались, что ты не лезешь в мои дела, а я со снисходительностью смотрю, как ты перекраиваешь мою квартиру. Ну, и рубашки.

— Не смешно, — Янка чуть прищурилась, словно пыталась понять шучу ли я.

— Ян, для меня он Моисей. — выкатился на кресле в центр кабинета. — Ты, наверное, рассчитывала, что с самого утра мы с тобой купим тортик и отправимся знакомиться? И твой папенька со слезами на глазах даст свое благословение и позволит называть его батей? Да, мой добрый Кролик?

— Олег, это не смешно, — Янка надула губу и отвернулась, наивно пытаясь скрыть влажность глаз.

— Вот именно поэтому, Кролик, тебе проще было бы пройти мимо дяди Олега.

— Нет! — ее глаза вмиг превратились из голубых в прозрачные, зрачки сузились, губы сомкнулись в жесткую линию.

— Да, Кролик, да! Ты вчера все сказала. Никто за язык не тянул. Со мной, несмотря ни на что. За мной даже на войну, а если потребуется, и патроны подносить будешь! — чуть раздвинул ее ноги, проскальзывая рукой в самое теплое место в мире. На это невозможно насмотреться. Невозможно устать наслаждаться зарождающимся возбуждением женского тела.